Ранней старости одиночество – затянувшийся холод весны.
Что-то хочется и не можется, – вот покоя бы, тишины…
Ночь приходит – заходит без стука. Заходи! Вдруг вдвоем веселей?
Что ломаешься, старая сука, – не напьешься всё крови моей?..

Валерий ГРИШКОВЕЦ, «Ночь одиночества».
Вы тут: Главная»Рубрики»Писатели»Проза»

Эдуард Скобелев: "В майский вечер". Рассказ

13/07/2018 в 19:07 Эдуард Скобелев память

 

Подумалось: может ли мозг мерзавца, который пытался опозорить Эдуарда Скобелева в конце его жизни, создать что-либо подобное – хотя бы в десятипроцентном приближении – из написанного этим замечательным писателем? Нет. Для этого необходимо быть грамотным, начитанным, талантливым и… добрым.

 

Алесь Новікаў


 

Эдуард Скобелев (08.12.1935-24.10.2017)

 

В майский вечер

 

Алина знает, что внешность у нее непривлекательная. Она привыкла к тому, что ее сторонятся, но порою ей обидно, что люди видят в других людях только внешнее и совсем не задумываются о внутреннем.

 

К Алине привязываются, бывает, только старые пошля­ки да пьяницы, которым негде и не с кем протрезвиться.

 

Алина давно научилась раскусывать случайных поклон­ников и предвидеть линию их несложного ухаживания. Но как бы ее ни оскорбляли, как бы ни разочаровывали, она не завидует своим более удачливым подругам. Напротив, ей кажется, что все они могли бы претендовать на гораздо большее.

 

Алина понимает, что добродетель – ценность сама по себе и в компенсациях не нуждается, но все же нет-нет да и подумает о том, что жизнь оборачивается к каждому разной стороною.

 

Вот и сегодня – на улицах столько влюбленных, а она по-прежнему одна, и нет у нее не то чтобы настоящего друга, но даже мало-мальски подходящего знакомого, который бы ослабил или развеял неизбежную порой девичью тоску.

 

Одиночество (фото с сайта matrony.ru)

 

«В судьбах есть оскорбительное неравенство, – думает Алина. – Может, это так и должно быть, но это все равно обидно. Ну, почему, к примеру, Максимычев, сосед по кварти­ре, жулик и вор, дважды судимый за нарушения в торговле, почему он живет и здравствует, а мои родители, хотя и моло­же, давным-давно земельку парят? И мать и отец были поря­дочными, честными людьми, почему такая несправедливость?..»

 

Порою, под влиянием неудачи или при плохом настрое­нии, когда все из рук валится и ничто не мило, Алина страдает от предопределенной ей судьбы. И хотя знает, что только люди во всем виноваты, даже и в эти жестокие минуты никого не осуждает и никому не завидует, разве что чаще думает о смерти, и смерть в ее представлении – спокойствие и равенство: по крайней мере, не надо думать о том, как ты выглядишь, какое впечатление производит твое лицо, эта железная маска, надетая пожизненно и навечно. Убедить Алину, что одобрение мрака противоестественно, что человек обязан бороться, пока жив, что это его долг и высшее требование морали, вряд ли возможно: соглашаясь, она тут же делает исключение – для себя...

 

Но слабость быстро проходит. Заботы повседневной жиз­ни вновь наполняют энергией и доверием, и нести дни – один за одним – кажется не трудно, совсем не трудно...

 

Перед двухэтажным домом сидит слепой с баяном. Упи­раясь лицом в черное пространство, уверенно и ловко пере­бирает клавиши и кнопки. Не понять, душа слепого или его старый баян выплакивает грустный, но красивый и нужный для всех мотив.

 

Алина знает, что это вальс, но как он называется и кто его сочинил, не знает. Да это ее и не интересует. Для нее важно, что задумчивые ритмы будят ее потайную мечту, в существовании которой она никогда и никому не признава­лась, – о необыкновенном согласии влюбленных, кружа­щих парой или летящих вслед за счастьем, пусть совсем коротким и обычным, лишь бы таким же нужным и восхити­тельным, как этот вальс. Сколько легкости, сколько гармо­нии, сколько свободы от постоянного гнета обстоятельств!..

 

Хмурясь, толпятся возле слепого баяниста ребятишки. Проходя мимо, замедляют шаги взрослые. Знакомый с дет­ства мотив что-то будит в каждом сердце, какую-то особую память. Не сказать внятно какую, но это чувствуется и переживается всеми.

 

Оказавшись на улочке, где сидит слепой, Алина с волне­нием вслушивается в звуки баяна.

 

«Бога изобретали все же напрасно, – умиротворенно, прощая в этот миг всё и всех, думает Алина, – человек страдает больше Бога...» Она тоже останавливается подле слепца рядом с белобрысым лопоухим мальчишкой в линя­лой сиреневой майке.

 

Уйти нет сил. Кажется, будто эта гармоничная музыка рассказывает о ее собственной неприкаянной жизни, о ее боли, накопившейся за столько лет ожиданий в самоограни­чениях и пустых надеждах.

 

«Это все не случайно, – догадывается она, – вальс, ко­торый наигрывает слепой, будит память о тех, кто уже никогда не вернется...». Но Алина убеждена, что это и память о тех, кому нечего больше ждать, о тех, кто горько обойден дарами жизни...

 

И чем дольше вслушивается она в повторяющиеся зву­ки, чем внимательней вглядывается в лицо несчастного, отмеченное суровой сосредоточенностью, тем понятней: для нее играет баян, для таких, как она, которым некуда деться в этот майский вечер, созданный для любви и ласки.

 

«Милый, добрый человек», – благодарно думает Алина и тихо плачет, стараясь держать лицо так, чтобы никто не заметил ее слез...

 

Эдуард Скобелев

Оставить комментарий (0)
Система Orphus

Нас считают

Рейтинг@Mail.ru

Откуда вы

free counters
©2012-2018 «ЛитКритика.by». Все права защищены. При использовании материалов гиперссылка на сайт обязательна.