«Тусклый свет из окна кухни достигал погреба. У Николая вдруг все похолодело внутри. Он мгновенно протрезвел, и почему-то очень ясно вспомнил, что оставил вчера вечером Вовку в погребе. Отгоняя дурные мысли, он в два прыжка оказался у занесенной снегом двери, которая была закрыта не полностью. Через узкую щель снег намело и внутрь. Николай рывком приподнял дверь, под собственной тяжестью опустившуюся в ледяную канавку, рванул ее на себя и замер: на пороге лежал Вовка…».

Александр НОВИКОВ, «Роковое застолье».
Вы тут: Главная»Рубрики»Литература»Разное»

Сегодня белорусские писатели что хотят, то и делают в своих книгах

12/08/2019 в 13:08 Павел Абрамович эссе , критика

 

Очень увлекательно пишет о литературе Павел Абрамович, в том числе и в своем facebook. Нашел его интересное эссе о белорусских писателях. Какое их творчество, такая и литература у нас.

 

Специально перевел на русский язык. Оригинал ЗДЕСЬ.

 

Александр Новиков

 

***

 

Сегодня белорусские писатели что хотят, то и делают в своих книгах

 

Хотят – неинтересно и бессмысленно описывают неинтересные и бессмысленные места и людей; хотят – мешками таскают сюжеты и героев из чужих книг, причем бесстыдно, посреди бела дня и на глазах у всех; хотят – устраивают какие-то псевдодуховные и квазидушевные разговоры на десятки страниц, от которых болит голова, либо просто шляются по своей книге как беспризорные, вспоминая, со слезою, штампом и поздней выдумкой, свою первую любовь или детство.

 

Хотят – пишут намеренно бессмысленно, душно-затянуто, обнажено-натуралистически, будто этот стиль еще модный, а они – боги Монпарнаса, они и есть сама литература, хоть завтра в девять всем надо идти сидеть в офис; хотят – рассказывают о какой-то деревне/городе в какой-то стране, которую упорно называют Беларусь, или свое путешествие в Индию, хотя были там в составе туристической группы, а не спали год посреди какого-нибудь переулка в Калькутте без паспорта и мобилы; хотят – обижаются на мужчин, женщин, соседей, лукашистов с милиционерами. Хотят быть интересными, трагическими, важными... Однако не получается. Но хотят!

 

Хотят – сливают концовку, ибо не знают, что дальше делать с этим произведением и людьми в нем, которые напоминают, скорее, големов, или, уже в зрелом возрасте, называют свои книги "абыпраштоськамі" (лишь бы о чем) – как старики, что впали в детство и которым сейчас все можно, или в молодости выдают тонкий сборник рассказов и потом исчезают почти навсегда, желая быть Сэлинджером хоть внешне.

 

Хотят – придумывают какие-то разговоры в троллейбусе, хотя ездят всю жизнь на 37-м автобусе. Хотят – описывают Берлин, хотя под это описание попадает и Будапешт с Софией, рассказывают о небе, хотя не отличают один род облаков от другого, смело водят машину в книгах, хотя с детства – только самокатили, душевно пишут о ВКЛ и 1963 годе, хотя не выдержали бы там и одного дня, либо смело шагают по Шагалу, ать-два, ать-два, хотят – тычут всем читателям или бесконечно "якают".

 

Сегодня многое хотят белорусские писатели – не остановить, не унять. (Отдельный вопрос: кто это хочет читать и, главное, под каким принуждением захочет перечитать?).

 

Это «хочу-могу» совсем не похоже, совсем далекое от настоящего творчества, которое существует в окружении больших внутренних и внешних ограничений, требований, обязанностей, правил. Но черт с ним, творчеством, этой выдумкой.

 

Маловато сейчас у нас писателей, которые способны в своей книге вырастить цветок, дерево или... человека. Это же сколько терпения надо, и желания не брать, а отдавать, правда? Причем вырастить не для себя, чтобы держать среди книжных страниц ради забавы, или на продажу какой, а просто чтобы жило это существо. Вырастить... Но очень трудно это – показывать в литературе рост!

 

А вот вырастить этот цветок или человека свободным – еще более сложная задача для писателя. Здесь течет Рубикон – граница ответственности, человечности.

 

Это еще литература, но уже и жизнь тоже.

 

«Тот, кто однажды почувствовал себя человеком, уже не станет скотом».

 

А где жизнь, там и обязанности, и забота, и мысли не книжные. И трагедия – непридуманная.

 

Ведь если персонаж вырос свободным, а вокруг, не дай Бог, враждебность, безразличие или иное какое уродство, знаки беды, и ему просто нечем дышать – он, Человек, скорее испепелит себя под молчаливым сурово-немым небом. Создатель, писатель тут где-то рядом, стоит под деревом, дождь течет по его лицу, но что он сейчас может?

 

Теперь не он ставит здесь точки.

 

И чьи это слова ветер доносит? «Жизнь была бы преддверием, подготовкой, сбором».

 

Страшная она, жизнь, невыносимая она, литература. Лучше действительно просто чего-то хотеть в своих книгах, чувствовать себя здесь бабочкой поверх белого пуха вишен, порхать, писать лишь бы о чем, залетая то и дело за деньгами, угощением в общий улей, чем вот так – в задумчивости и одиночестве, ответственно и сдержанно, и долго растить кого живого. Растить свободным на радость или горе…

 

Павел Абрамович

(перевод: А.Новиков)

Оставить комментарий (2)
Система Orphus

Нас считают

Рейтинг@Mail.ru

Откуда вы

free counters
©2012-2019 «ЛитКритика.by». Все права защищены. При использовании материалов гиперссылка на сайт обязательна.