Яшчэ зялёны лёд не хрумснуў.
Яшчэ
   нецалаваных вуснаў
не апаліў
   гарачы хмель.
Яшчэ галінкаю вярбовай,
развёўшы фарбы снегіровай,
мароз малюе акварэль…

Генадзь ПАШКОЎ, 1980
Вы тут: Главная»Рубрики»Писатели»Проза»

Эдуард Скобелев: "Скольжение в вечность"

03/03/2018 в 12:03 Алесь Новікаў память

 

Сейчас трудно найти высокохудожественные произведения малых форм. Периодически обращаюсь к книге Эдуарда Скобелева «Рассказы разных лет». В этот раз поразил короткий рассказ «Скольжение в вечность».

 

Э.Скобелев прозаик и поэт. Немало его прозы пропитано поэзией. И этот рассказ является ничем иным, как прозаической философской лирикой. Причем философия не любительская, повторяющая уже давно сказанное, а свежая, насыщенная действительно мудрыми суждениями.

 

Автор, скорее всего,  рассказывает о своих впечатлениях и эмоциях во время отдыха в Крыму. И вот она – поэзия – в самом начале рассказа: «затихающие просторы». И о луне сказано непросто: «таинственное и роковое струит она». На пароходе мигают не просто огоньки, а «влажные огоньки». Или – «люди-звезды»

 

Только поэт может о смерти сказать так: «Люди уходят незримо, будто время, и остается мудрость,– уснувшие часы в причудливых деревянных футлярах…»

 

А вот глубокая истина и отношение к ней писателя: «Часы остановились, но время идет. И что толку, когда идут все часы, но стоит время?» Величайшим философским смыслом наполнены эти строки.

 

Автор видит мудрость в словах и… музыке. «Но ее задавили звуки безумия и суеты...»

 

Здесь, как и на протяжении всего творчества, Э.Скобелев показывает свое отношение к подлости и насилию. С подлостью писатель столкнулся на закате своей жизни, когда его доброе имя опорочил негодяй, Главный Писатель Беларуси.

 

И вот автор заканчивает рассказ почти библейской темой:

 

«Не минуй ничего, кроме зла. Не обойди желанием ничего, кроме цепей, стягивающих крылья. И помни: тебя возносит в небо только Правда, собранная пыльцой со всех глаз, полных надежды...»

 

Правда была всегда в писателе до последнего вздоха, и он ее, свою правду, пытался донести до читателей.   

 

Алесь Новікаў


Эдуард Скобелев

 
Скольжение в вечность

 

Бывает же такое – ничто не болит, не беспокоит, не томит дурное предчувствие, не подстегивают неотложные дела – бывает же такое. Легкость и радость на душе – взял бы, да и полетел, как птица, над великой землей, высоко-высоко, вровень с журавлями или еще выше, чтобы дальше окинуть взором затихающие просторы.

 

Лиловое море сливается с небом, горизонта нет, он только угадывается в легкой, но уже непрозрачной дымке. И на фоне облаков, чуть выше их, висит крупная оранжевая луна.

 

Луна при свете догорающего дня притягательна для взора, таинственное и роковое струит она. И чудится, будто и не луна это, – лицо скорбящей женщины: два глаза и долгий нос, искривленные губы.

 

Глупо, глупо скорбеть в такой волшебный вечер, непростительно, непостижимо, напрасно. Ведь все, что ни есть и что ни свершается естественно в мире, не подсудно и прекрасно. Все, кроме подлости и насилия. Даже смерть прекрасна, потому что счастье жить нельзя пить до бесконечности, его много, слишком много, и если вдохнуть полной грудью, то незачем больше и дышать,– воплотишься в единое, нераздельное со всем остальным, что вспыхивает и гаснет, всякий раз новое, непохожее на все, что было прежде.

 

Разве повторяется день? Разве повторяется закат? Разве повторяется настроение и это волнующее, распирающее грудь желание – лететь над сизыми скалами, над ущельем, из которого выползают причудливые клубы тумана и стоят, как парализованные, осознавая свое ничтожество и свою неуместность.

 

Горы и море, и серебряная россыпь цикадного пенья, и акации, и легкие, налитые светом тучки, и ливанский кедр с крупными, светлыми свечами шишек, и запахи сухих и жестких, но живых трав – все это создано для блаженства и наполнения сердца. Какая щедрость и какая свобода!

 

Лететь, лететь – надо лететь. Расправить плечи, вдохнуть поглубже и руками – мах, мах. В теле нет веса, тело невесомо и бесплотно, в нем трепет ветра, расчесанного на тонкие струи сосновыми иглами столетней рощи.

 

Руками – мах, мах. Вдали – пароход, движется еле-еле, как призрак, и влажные огоньки мигают – зовут в иные края, населенные чарующими звуками и прекрасными людьми.

 

Незримое присутствие добрых людей повсюду. Даже безмолвие здесь, на высоте, напоминает о человеке. Убери человека, и опустеют и скалы, и воды, и темные леса, опустеют и наполнятся печалью дикости и одиночества. Нет, не интересно, страшно жить в пространстве, лишенном человека. Может, оттого и скорбит круглолицая луна, что одинока и лишена человеческого смысла. Прилетели аргонавты и улетели, а красота, лишенная зеркала, потеряла себя навек...

 

Руками – мах, мах, и летишь. Может, действительно, волшебство, а может, никакое не волшебство, а долг, веление, предначертанный путь. Так нужно – лететь, не чувствуя ни масштабов, ни расстояний. Как добрая мысль, что всегда в полете...

 

Замигала звезда у кривого хребта Аю-Дага, загорелась и светит все ярче, и вдруг начинает двигаться навстречу, скользит по густо-голубому с мягким зеленым оттенком небу.

 

Нет, не чудо это, не волшебство. Так надо, чтобы летели звезды, чтобы парили они, люди-звезды.

 

Люди уходят незримо, будто время, и остается мудрость,– уснувшие часы в причудливых деревянных футлярах, населенных бронзовыми колесиками и гномами. Разве по силам нам заставить двигаться уставшие механизмы, разве по силам вспомнить об их вдохновенных мастерах? Нет, никогда уже не станут танцевать крошечные старички в шутовских колпачках, никогда не завертятся знаки зодиака. Часы остановились, но время идет. И что толку, когда идут все часы, но стоит время? Ведь и такое случается...

 

Руками – мах, мах. И – вслед за летящей звездою, рассекая разреженный воздух. Радость – вот что надо оставить. Радость – в мудрости, а мудрость – в словах и в камне, в домах и каналах, в виноградниках и стадах шелковистых овец. В музыке тоже, но ее мало, ее задавили звуки безумия и суеты...

 

Если бы каждый день, каждый час являлось вдохновение, жизнь длилась бы тысячелетие. Жизнь – всегда длиннее у тех, кто полон вдохновения. Даже самая короткая жизнь вдохновенных, скользящих по небосклону над сгустившимся мраком, длиннее самого длинного века лишенных силы подняться в зыбкий эфир.

 

Руками – мах, мах, и – свобода. Не минуй ничего, кроме зла. Не обойди желанием ничего, кроме цепей, стягивающих крылья. И помни: тебя возносит в небо только Правда, собранная пыльцой со всех глаз, полных надежды...

 

Бывает же такое – ничто не болит, ничто не беспокоит, кроме самого главного. Оно же всегда в тебе – до последнего вздоха…

 

Эдуард Скобелев

Оставить комментарий (0)
Система Orphus

Нас считают

Рейтинг@Mail.ru

Откуда вы

free counters
©2012-2018 «ЛитКритика.by». Все права защищены. При использовании материалов гиперссылка на сайт обязательна.