ЛитКритика.by

Собрался было сравнить творчество Татьяны Сивец и Марии Мартысевич и тут нашел интервью с Татьяной. Я хорошо, как психолог, ощущаю Т.Сивец, эту милую, приятную молодую женщину, потому что знаком с ней. Какое-то время приходилось общаться. Считаю ли я ее талантливым поэтом? Считаю. Отмечу: многое, что говорится о ней в интервью, не является явными комплиментами, а есть реальность. Это достаточно образованная и, главное, грамотная, личность. Конечно, если убрать компонент веры. Даже мне трудно бывает понять – вера реальная или показная, поскольку много видел на своем веку верующих подлецов. В том числе сейчас наблюдаю таковых среди своих преследователей за критику. Отправляю вас к интервью, в котором есть фрагменты...

Рассматриваю фото Анатолия Сыса, найденные в Интернете. Сразу привлекают внимание грустные глаза. Вот он молодой, приметный парень, вот постарше… Волевой подбородок… Но глаза, хмурый взгляд, могут говорить о том, что с ним нечто произошло в самом раннем детстве, что превратило его в интроверта, а затем и в поэта. Лишь однажды я обращался к творчеству А.Сыса. Это было знакомство с его несколькими стихотворениями. Сейчас нашел в рубрике «Наследие» подборку в журнале «Нёман», №12 за прошлый год, которая называется «Шрифтом Брайля…» Т.е. шрифтом слепых. Перевод Андрея Тявловского. Начну именно с этого стихотворения свои впечатления о представленной поэзии А.Сыса. Шрифтом Брайля белый стих по снегу Птицы людям пишут. А читаю – что калека, – Свои руны мне не вышить. Уши глохнут...

Мир литературы удивителен. Он будет таковым оставаться всегда, независимо от состояния литературных процессов. Всегда будут поклонники истинной литературы. Их не должно быть много, например, столько, сколько потребителей массовой, бульварной литературы или откровенного чтива. Если литературу представить живым организмом, а такое сравнение достаточно уместно, то поэзия – это, несомненно, сердце литературы. Причем, в отличие от живого организма, это сердце, начавшее однажды биться, уже никогда не остановится. Может лишь изменяться ритм его работы. Квалифицированные психологи и люди, серьезно увлеченные психологией, хорошо знают, что при использовании суггестий специалистами транса, некоторые звучат так: «ваше сердце бьется ритмично», «ваше дыхание ровное… и спокойное…»...

Узоры мастацкага майстэрства дэманструе выдатны беларускі паэт Генадзь Пашкоў. Калі б я ні звярнуўся да яго кнігі «Маё лета», заўсёды атрымліваю асалоду ад паэзіі, дасканалай па форме і змесце. І мне абсалютна не важна, ці прызнаюць яго ў літаратурных кабінетах класікам, ці не. Для мяне і многіх прыхільнікаў яго паэзіі – ён праўдзівы, сучасны класік. Такіх паэтаў мала было ў нашай краіне. І цяпер цяжка знайсці блізкага да яго ці такога ж па ўзроўні майстэрства. Я ведаю толькі аднаго. Дух Я.Купалы надзейна прапісаўся ў сэрцах многіх нашых паэтаў. Але вершы Г.Пашкова вытрыманыя, тонкія і зусім не падобныя на бунтарскія, а тым больш палітычныя. Вершы-надзея. Ці пісалі такія Г.Барадулін, Г.Бураўкін, Н.Гілевіч і іншыя? Верш «Зорны павой» выдатнага беларускага паэта Генадзя Пашкова, жывога класіка, крануў мяне...

«Если учесть, сколь дурное влияние на русскую поэзию и в целом на людей оказало творчество Рождественского, Вознесенского, Евтушенко и иже с ними, то не хочется не то что отыскивать что-либо стоящее, а вообще вникать в ими написанное. В контексте всей русской поэзии подобное версификаторство – сколь халтура, столь и пошлость. А как безжалостно давили они все традиционно русское, при этом не гнушаясь любых методов, даже откровенной спекуляции». Евгений Курдаков Ностальгия Пеня. Слова А.Вознесенского Будто сделал я что-то чуждое, Или даже не я — другие. Упаду на поляну — чувствую, По живой земле ностальгию. Нас с тобой никто не расколет, Но когда тебя обнимаю — Обнимаю с такой тоскою, Будто кто тебя отнимает.

Не люблю обобщать и сыпать иррациональными суждениями. Стараюсь их не допускать. Скажу так: на российском сервере «Стихи.ру» собралась разношерстная публика. Конечно, там достаточно графоманов в широком смысле этого слова. Но все без исключения в той или иной степени увлечены поэзией. Иначе, зачем тратить время на нелюбимое занятие – это же не обязы в виде службы или работы. Поэт Александр Слащёв теперь в числе избранных у меня. Немало его стихотворений, с которыми я уже успел ознакомиться, тронули мое суровое сердце. Это искреннее первое впечатление. Конечно, дальше последует детальное изучение, поскольку я хочу глубже проникнуть во внутренний мир поэта, ощутить его Эго. Вообще, поэты наиболее открыты для публики, более эмоциональны, чем прозаики. Трепетно относятся к своим...

Мое провидение непрестанно наблюдает за мной. Только началась дискуссия по поводу слова «пороша», как появилось множество подсказок. Просто магия какая-то. Вот и книгу Валерия Гришковца я открыл сразу на стихотворении «***Осень, явление снега…». Периодически обращаюсь к сборнику «Я из тех…», который на третью часть составляет замечательная поэзия. До прозы – воспоминания, мысли и переживания – я еще не добрался. А пришел я к сборнику от второго тома С.Есенина, где нашел стихотворение «Пороша» и проанализировал его («Снег стелет шаль»). Не удивительно, что стихотворения тех поэтов, которых я знаю, мне легко читать. Я даже их читаю как бы посредством авторов, представляя их, или с авторским акцентом. Почему в известные советские годы – шестидесятые, например – поэты собирали огромные...

Валерий Гришковец без всякого сомнения прямо указывает, что поэму написал Анатолий Зеков. Не знаю, в каком состоянии он творил комментарий, который публикую без правок: Валерий Гришковец: (22 сен. в 20:26) «Паэму» сатварыу графаман навродзе Аляксандра психашызафрэника, прабач, психолёга Навикава -- Ан. Зэкау. Это понятно с первых же строк сей бездарной рыфмаписанины. Как ня трудна вычляниць и Усяеда. Надо всего-навсего читать издания ИД «Звязда» и слово чувствовать, что, ясное дело, графоману Новикову не дано. Следует отметить, что А.Зеков – коллега Гришковца, член СПБ. А я думал, что «русский поэт» только мне хамит. Из текста комментария следует, что В.Гришковец считает А.Зекова графоманом, который предлагает читателям бездарную рифмописанину. То, что В.Гришковец...

Наверное, нет ничего зазорного в том, что в журнале «Нёман» публикуют стихи белорусскоязычных поэтов в переводе. Возможно, дают лучшую палитру и русскоязычных поэтов, – кто-то из них считают себя русскими поэтами, – не хватает в «портфеле» журнала. Так в номерах за этот год можно найти стихи в переводе с белорусского Станислава Володько, Ирины Богданович, Миколы Шабовича, Алеся Бадака, Миколы Метлицкого, Владимира Мозго. Алесь Жук сам себя перевел. В журнале №8 помещены стихи Виктора Гордея в переводе Елизаветы Полеес. Каких-либо огрехов перевода я не обнаружил, значит, автор одобрил русскоязычный вариант стихов и я поведу речь о его творчестве. Основное общее настроение произведений – философская и любовная лирика. Автор не молод, и в поэзии присутствуют...

Из печати вышла новая книга гродненского поэта Николая Серова «ВЕНЕЦ ПРИРОДЫ : XIV Венок венков сонетов» (Николай Серов; ил.: В.Ершова. – Минск: Конфидо, 2016. – 336 с.) Традиционно классический сонет (итал. sonetto, от итал. sonare – звучать) представляет собой твёрдую форму, лирическое стихотворение из 14 строк в виде сложной строфы, состоящей из двух катренов (четверостиший) на две рифмы и двух терцетов (трёхстиший) на три, реже – на две рифмы. Сегодня многие поэты обращаются к сонету, пробуют себя в этой старинной классической форме, не утратившей новизны и творческой притягательности для новых поколений. Хочу отметить, что труд поэта Николая Серова, написанный во французской форме сонета, четырёхстопным ямбом, редчайшим для русской сонетной практики...