"Понять, что люди безнадежно гнусны – это одна сторона медали, причем, светлая; другая сторона, потемнее: предстоит смириться с тем, что среди них надо жить".

Анатолий Андреев, "Маргинал"
Вы тут: Главная»Рубрики»Писатели»Поэзия»

Два стихотворения Эдуарда Асадова

08/11/2017 в 16:11 Алесь Новікаў поэты , память

 

Имя Эдуарда Асадова (1923-2004) хорошо известно многим поклонникам поэзии в возрасте за пятьдесят лет. Он вошел в историю литературы как тонкий и глубинный лирик, умеющий понимать людей и чувствовать их настроения, проживать за них жизни, трансформируя их в яркие и необыкновенные по своей силе стихи.

 

Хотя о себе поэт не рассказывал в своих произведениях, в его творческом наследии есть стихотворения, посвященные интимным переживаниям. Они связаны с именем второй жены – актрисы Галины Разумовской. С первой супругой – Ириной Викторовой – жизнь не сложилась, несмотря на то, что она помогала в госпитале в мае-июне 1944 года молодому лейтенанту, тяжело раненному под Севастополем и потерявшему зрение.

 

Замечательное стихотворение «Я могу тебя долго ждать…», написанное в 1968 году, посвящено Галине. Оно основано на глубоко личных переживаниях поэта, который вынужден был месяцами находиться в разлуке с той, которую так искренне любил. Все дело в том, что Галина Разумовская очень часто и много гастролировала, принимая участие в спектаклях, съемках фильмов и различных телепрограмм [1].

 

Я могу тебя очень ждать,

Долго-долго и верно-верно,

И ночами могу не спать

Год, и два, и всю жизнь, наверно!

 

Пусть листочки календаря

Облетят, как листва у сада,

Только знать бы, что все не зря,

Что тебе это вправду надо!

 

Я могу за тобой идти

По чащобам и перелазам,

По пескам без дорог почти,

По горам, по любому пути,

Где и черт не бывал ни разу.

 

Все пройду, никого не коря,

Одолею любые тревоги,

Только знать бы, что все не зря,

Что потом не предашь в дороге.

 

Я могу для тебя отдать

Все, что есть у меня и будет.

Я могу за тебя принять

Горечь злейших на свете судеб,

 

Буду счастьем считать, даря

Целый мир тебе ежечасно,

Только знать бы, что все не зря,

Что люблю тебя не напрасно...    

 

Стихотворение очень универсально и, как мне кажется, ближе к женским переживаниям, поскольку именно женщины наиболее одиноки. На то имеются различные причины.

 

Отсюда вытекает тема одиночества. И совсем не зря у Асадова есть одноименное стихотворение.

 

Ирина Викторова, первая жена Эдуарда Асадова

 

Довольно часто повторяемые понятия «Вера, Надежда, Любовь» имеют свое вечное наполнение. Если вера не связана с религией, то вера и надежда – это практически одно и то же. И вместе они являются непременным признаком одиноких людей.

 

Первый успех к Э.Асадову пришел тогда, когда стихи его опубликовали в 1948 году в журнале «Огонек» с легкой руки Корнея Чуковского, которому отправил молодой поэт свои творения впервые, еще находясь в госпитале. Корней Иванович раскритиковал творчество дебютанта, но при этом настоятельно посоветовал Асадову не бросать начатое, написав ему: «...Вы – истинный поэт. Ибо у Вас есть то подлинное поэтическое дыхание, которое присуще только поэту!» [2]

 

С этого момента жизнь Эдуарда Аркадьевича круто изменилась. Он стал писать о самом главном человеческом качестве – способности любить. Интересно, что критики относились к творчеству замечательного поэта весьма снисходительно, считая его произведения слишком простыми. Наверное, следующие строки относятся к сложным стихам (из «творчества» А.Аврутина):

 

«Прикоснусь испуганной щекою к посиневшей мнимости стекла...», «Брести беременной дорогой...», «Палец в ящик почтовый – проверить, может, письмо?», «Только грохни ведром – отзовётся тоска мировая…», «А дождь расшибся о стекло, внезапно хлынул и расшибся…», «Носить воспоминанье о лице там, где чело смыкается с подглазьем…», «Что превыше прозренья лишь смерть и хромая трава…», «Где взгляд, расплющенный окном, стремится вдаль косоглазо…»

 

Возможно, талантливому поэту попадались неправильные критики, или попросту – завистники. Зато трудно было найти человека, который бы не знал стихов Асадова в то время. Всенародная любовь и признание были ответом кичливым зоилам. Поэт вспоминал: люди достаточно часто писали ему письма благодарности и признательности за очень точное описание чувств. Однако никто не догадывался, насколько автор одинок в личной жизни. Это было до встречи с Галиной Разумовской. Одна единственная встреча изменила все радикально [2].

 

Эдуард Асадов и Галина Разумовская. / Фото: www.shkola-rozhdest.ru


А ведь действительно – стихотворения Э.Асадова способны найти отзыв во многих сердцах.

 

Разве мог я помыслить хоть раз о том,

Что когда-нибудь в мире, в иные сроки

В центре жизни, имея друзей и дом,

Я, исхлестанный ложью, как злым кнутом,

Вдруг застыну отчаянно-одинокий?!..

 

Стопроцентное попадание в мою судьбу. Ведь я и есть «исхлестанный ложью» пиита, который подворовывает трогательные строки из произведений талантливых поэтов и вставляет в свои стишки, «исхлестанный ложью» недопрозаика, который создал более сорока поделок, а из них практически нечего выбрать для школьников… И сейчас, несмотря на то, что вокруг меня людно, я одинок и остался почти один на один с монстром и его преступной закулисной игрой и впереди у меня неизвестность…

 

Замечательный поэт Эдуард Асадов «переживал каждую историю, словно она случилась с ним самим, создавал все новые и новые шедевры. Его стихи не были глянцево-приторными – за каждой строчкой сочилось кровью чье-то израненное сердце» [2].

 

Одиночество. Как ни странно, это, казалось бы не свойственное человеку, социальному существу состояние, переживают… многие люди. Полагаю, что лишь два одиночества способны понять друг друга.

 

Одиночество

Асадов

 

Мне казалось когда-то, что одиночество –

Это словно в степи: ни души вокруг.

Одиночество – это недобрый друг

И немного таинственный, как пророчество.

 

Одиночество – это когда душа

Ждет, прикрыв, как писали когда-то, вежды,

Чтобы выпить из сказочного ковша

Золотые, как солнце, глотки надежды...

 

Одиночество – дьявольская черта,

За которой все холодно и сурово,

Одиночество – горькая пустота,

Тишина... И вокруг ничего живого...

 

Только время стрелою летит порой,

И в душе что-то новое появляется.

И теперь одиночество открывается

По-другому. И цвет у него иной.

 

Разве мог я помыслить хоть раз о том,

Что когда-нибудь в мире, в иные сроки

В центре жизни, имея друзей и дом,

Я, исхлестанный ложью, как злым кнутом,

Вдруг застыну отчаянно-одинокий?!..

 

И почувствую, словно на раны соль,

Как вокруг все безжалостно изменилось,

И пронзит мою душу такая боль,

О какой мне и в тягостном сне не снилось.

 

День, как рыба, ныряет в густую ночь.

Только ночь – жесточайшая это штука:

Мучит, шепчет о подлостях и разлуках,

Жжет тоской – и не в силах никто помочь!

 

Только помощь до крика в душе нужна!

Вот ты ходишь по комнате в лунных бликах...

До чего это все же чудно и дико,

Что вокруг тебя жуткая тишина...

 

Пей хоть водку, хоть бренди, хоть молоко!

Всюду – люди. Но кто тебе здесь поможет?!

Есть и сердце, что многое сделать может,

Только как оно дьявольски далеко!

 

Обратись к нему с правдой, с теплом и страстью.

Но в ответ лишь холодная тишина...

Что оно защищает – превыше счастья,

Зло – ничтожно. Но сколько в нем черной власти!

Мышь способна порой победить слона!

 

На земле нашей сложно и очень людно.

Одиночество – злой и жестокий друг.

Люди! Милые! Нынче мне очень трудно,

Протяните мне искренность ваших рук!

 

Я дарил вам и сердце свое, и душу,

Рядом с вами был в праздниках и в беде.

Я и нынче любви своей не нарушу,

Я – ваш друг и сегодня везде-везде!

 

Нынче в душу мне словно закрыли дверь.

Боль крадется таинственными шагами.

Одиночество – очень когтистый зверь,

Только что оно, в сущности, рядом с вами?!

 

Сколько раз меня било тупое зло,

Сколько раз я до зверской тоски терзался,

Ах, как мне на жестокую боль везло!

Только вновь я вставал и опять сражался!

 

Ложь, обиды, любые земные муки

Тяжелы. Но не гибнуть же, наконец!

Люди! Милые! Дайте мне ваши руки

И по лучику ваших живых сердец!

 

Пусть огонь их в едином пучке лучится,

Чтобы вспыхнуть, чтоб заново возродиться,

Я сложу все их бережно: луч – к лучу,

Словно перья прекрасной, как мир, жар-птицы,

И, разбив одиночество, как темницу,

Вновь, быть может, до радости долечу.

 

28 мая 1995, Красновидово

 

Когда готовил этот материал, позвонил один писатель и подсказал еще одного талантливого российского поэта, который с 1946 года проживал под Новогрудком. Это – Гавриил Корнеевич Шутенко (1924-2002). Обязательно познакомлю, уважаемые читатели, с его творчеством.

 

Алесь Новікаў

 

---

При подготовке материала использовались статьи «Я могу тебя очень ждать…» Э.Асадов» [1] и  «Эдуард Асадов и Галина Разумовская: Любовь с широко открытыми сердцами» [2]

Оставить комментарий (0)
Система Orphus

Нас считают

Рейтинг@Mail.ru

Откуда вы

free counters
©2012-2018 «ЛитКритика.by». Все права защищены. При использовании материалов гиперссылка на сайт обязательна.