Яшчэ зялёны лёд не хрумснуў.
Яшчэ
   нецалаваных вуснаў
не апаліў
   гарачы хмель.
Яшчэ галінкаю вярбовай,
развёўшы фарбы снегіровай,
мароз малюе акварэль…

Генадзь ПАШКОЎ, 1980
Вы тут: Главная»Рубрики»Литература»Разное»

Был в сумерках и из сумерек слышал... (с)

30/09/2019 в 15:09 Алесь Новікаў псевдопоэзия

 

Заканчивался город.

Я хотел успеть.

В высоту упирались колокольни,

и сторожевые башни свое бремя

держали мрачно: что они караулят?

Угрюмые стены...

перекрытую булыжную мостовую...

глухие каменистые строения... –

что ни скажешь,

сам не услышишь...

Что кому говорить –

я из города еще не вышел.

Ни одной простой улицы – все

с намеком каким-то, каким-то поворотом,

безвыходное время...

А я хотел успеть,

хоть однажды попасть не в сумерки,

однажды посмотреть: где что есть...

Меня утомляет город без сознания.

Я не успел. Сумерки настали,

словно провал:

есть ли что где – не видел,

словно рубеж:

на нем кончался мир,

словно заклинание:

что значит этот город?!.

Я не возвращался – в отчаянии стоял:

не слышал... не видел... сил не хватало

сюда спешить, а обратно брести

меж камней,

к камням ютиться,

самому каменеть...

Я пропадал,

угасало сердца, мысль западала –

и я шагнул вперед:

кем я являюсь?!.

И кем не являюсь?!.

Ступил, куда – не видел.

Я голос слышал.

Не видел я себя.

Мне голос говорил.

Его не видел.

Был в сумерках и из сумерек слышал...

Спрашивал голос: кто ты?!.

Я ответил и сам себя услышал –

до слуха коснулась речь, –

что знал и не знал: это я...

Да, это я...

А больше невозможно

сказать что-нибудь, я всегда молчал

и голоса своего не слышал никогда.

Да, это я...

А кто я – не могу

сейчас сказать, сказал бы – ошибусь...

Я сам себя посредством города узнавал,

а он мной ни разу не отозвался...

Да, это я...

Я город покидал,

а все не мог оставить, будто кто-то

его приснил –

я в чей-то попал сон:

как ни выходи – сумерки наперерез...

– Ступи дальше, – мне голос приказал...

И я шагнул... – увиделось сияние;

нежное: якобы оно цвело,

разумное: не резало взора,

я разобрался: голос был оттуда...

Он снова спрашивал: кто ты?!. Представься!..

И нарыв свой я в слова перевел...

...Я голос выдирал из себя:

будто плеву,

словно болезнь –

вырвал и швырнул,

а он упал и, упавши, шевелился

и ко мне тянулся...

Я хотел

сказать, что он напрасный, – и не смог...

Так и сейчас... –

не могу сказать,

не могу представиться,

будто напрасный,

непонятый сиянием, – перед ним...

Я сам себе не знаю имен.

– Ступи дальше, – толкнулось в груди.

Я снова шагнул – и в сиянии оказался.

Им окутанный, сам себя не имел,

будто таяло тело безболезненно...

Спрашивал голос...

Что я мог сказать,

что мог утвердить?

Это был мой голос...

Он во мне был, он спрашивал мной

и мной ожидал.

Я ответил по-своему:

ты знаешь, кем являюсь я,

кем не являюсь,

сам назови мне все мои имена,

одно имя,

которое должен иметь

перед единственным.

Я не одинок,

я соответствующий...

прозвучал издалека

и отвернулся голос: представься...

 

Думаю, некоторые читатели давно поняли, что это не мой бред, а перевод начала «ПЕРВОЙ ПОЭМЫ ПУТИ» Алеся Рязанова, которого некоторые считают беларусским классиком. Утверждают, что это относится к поэзии.

 

Не стану комментировать данную Кайманию. Не впервой замечаю проблему автора с выражением мыслей. Вообще, проблема с языком: автор не чувствует языка, не находится с ним в гармонии. Незаконченные предложения. Непонимание сути слов.

 

«Был в сумерках и из сумерек слышал...». Очень проблемное описание.

 

Сумерки – интервал времени, в течение которого Солнце находится под горизонтом, а естественная освещённость на Земле обеспечивается отражением солнечного света от верхних слоёв атмосферы. Часть суток между ночью и восходом (закатом) Солнца.

 

И я шагнул... – увиделось сияние;

нежное: якобы оно цвело,

разумное: не резало взора…

 

Здесь сплошь проблемы. Сияние не может цвести. Слово «цвести» используется не по назначению. Автор не понимает его смысла?

 

Резать взор нельзя. «Режет глаза».

 

Взор – направленность, устремленность глаз в сторону кого-либо или чего-либо.

 

«Бросить (направить) взор в сторону…». Некоторые неграмотные толкователи взор считают глазом.

 

Подобных проблем у автора немало.

 

Что же по сути «поэмы»? Об этом лучше всего расскажет квалифицированный психиатр. Придумать подобное возможно лишь при наличии воспаленного воображения. Это близко к пограничному состоянию. Конечно, нет сомнения, что сие творение кому-то может понравиться. Срабатывает эффект камертона (резонанс).

 

Картины Шагала или Пикассо гармоничны, понятны. А.Рязанову никак не удается стать Шагалом в словесном искусстве, ибо его образы просто уродливы. Если бы какой-нибудь деревенский художник-самоучка стал подражать перечисленным великим художникам, то как раз получилось бы то, что у Рязанова в литературе.

 

Отрывок специально перевел для русскоязычных читателей.

 

Александр Новиков (#алесьновікаў)

 

Витебск. Барокко. Шагал. Репродукция: Игорь Стомахин / Strana.ru

 

***

 

ПЕРШАЯ ПАЭМА ШЛЯХУ

 

Канчаўся горад.
Я хацеў паспець.
У вышыню ўпіналіся званіцы,
і вартавыя вежы свой цяжар
трымалі змрочна: што яны вартуюць?
Панурыя муры...
прыцяты брук...
глухія камяніцы...–
што ні скажаш,
сам не пачуеш...
Што каму казаць –
я з горада яшчэ не выйшаў.
Ніводнай простай вуліцы – усе
з намекам нейкім, нейкім паваротам,
бязвыйсны час...
А я хацеў паспець,
хаця аднойчы трапіць не ў сутонне,
аднойчы паглядзець: ці дзе што ёсць..
Мяне стамляе горад непрытомны.

Я не паспеў. Сутонне надышло,
нібы правал:
ці ёсць што дзе – не бачыў,
нібы мяжа:
на ёй канчаўся свет,
нібы заклён:
што значыць гэты горад?!.
Я не вяртаўся – ў роспачы стаяў:
не чуў... не бачыў... моцы не ставала
сюды спяшацца, а назад брысці
між камянёў,
да камянёў туліцца,
самому камянець...
Я прападаў,
канала сэрца, думка западала –
і я ступіў наперад:
кім я ёсць?!.
І кім не ёсць?!.
Ступіў, куды – не бачыў.
Я голас чуў.
Не бачыў я сябе.
Мне голас гаварыў.
Яго не бачыў.
Быў у сутонні і з сутоння чуў...
Пытаўся голас: хто ты?!.
Я адказаў і сам сябе пачуў –
да слыху дакранулася маўленне,–
што ведаў і не ведаў: гэта я...
Так, гэта я...
А болей немагчыма
сказаць што-небудзь, я заўжды маўчаў
і голасу свайго не чуў ніколі.
Так, гэта я...
А хто я – не магу
цяпер сказаць, сказаў бы – памылюся..
Я сам сябе праз горад пазнаваў,
а ён мной ані разу не азваўся...
Так, гэта я...
Я горад пакідаў,
а ўсе не мог пакінуць, быццам нехта
яго прысніў –
я ў нейчы трапіў сон:
як ні выходзь – сутонне напярэймы...
– Ступі далей,– мне голас загадаў...
І я ступіў...– убачылася ззянне;
пяшчотнае: нібы яно цвіло,
разумнае: не рэзала пагляду,
я разабраўся: голас быў адтуль...
Ён зноў пытаўся: хто ты?!, назавіся!..
І верад свой я ў словы пераклаў...
...Я голас выдзіраў з сябе:
бы плеўку,
нібы хваробу –
выдраў і шпурнуў,
а ён упаў і, ўпаўшы, варушыўся
і да мяне цягнуўся...
Я хацеў
сказаць, што ён дарэмны,– і не здолеў..
Так і цяпер...–
не здолею сказаць,
не здолею назвацца,
бы дарэмны,
незразуметы ззяннем,– перад ім...
Я сам сабе не ведаю імёнаў.
– Ступі далей,– штурхнулася ў грудзях.
Я зноў ступіў – і ў ззянні апынуўся.
Ім ахінуты, сам сябе не меў,
бы раставала цела безбалесна...
Пытаўся голас...
Што я мог сказаць,
што мог я сцвердзіць?
Гэта быў мой голас...
Ён ува мне быў, ён пытаўся мной
і мной чакаў.
Я адказаў па-свойму:
ты ведаеш, кім ёсць я,
кім не ёсць,
сам назаві мне ўсе мае імёны,
адно імя,
якое мушу мець
перад адзіным.
Я не адзінокі,
я адпаведны...
Прагучаў здалёк
і адвярнуўся голас: назавіся...

Оставить комментарий (0)

Поделиться в соц.сетях:

Система Orphus

Нас считают

Рейтинг@Mail.ru

Откуда вы

free counters
©2012-2019 «ЛитКритика.by». Все права защищены. При использовании материалов гиперссылка на сайт обязательна.