Яшчэ зялёны лёд не хрумснуў.
Яшчэ
   нецалаваных вуснаў
не апаліў
   гарачы хмель.
Яшчэ галінкаю вярбовай,
развёўшы фарбы снегіровай,
мароз малюе акварэль…

Генадзь ПАШКОЎ, 1980
Вы тут: Главная»Рубрики»Литература»Разное»

"Коридоры кончаются стенкой, а тоннели выводят на свет"

03/08/2019 в 21:08 Алесь Новікаў история

 

На сайте isralove.org опубликована редкая запись легендарной песни Владимира Высоцкого «Баллада о детстве». Этого непревзойденного поэта, барда, вопреки установке известного литературного персонажа нескольких тысячелетий давности, я считаю своим кумиром. Публикую текст и запись песни с ютуба.

 

 

 
За 8 минут рассказать о том времени мог только Он  Гений!?
10 октября 1975 года. г. Ростов-на-Дону /ул. Станиславского, д. 100/,
в мастерской у Леонида Андреевича Шихачевского.
Присутствовали: Юлия Романовская, Василий Гринченко, Иван Бортник, Сергей Сухинин.
Гитару принесли от Евгения Попова. Запись велась на магнитофон «Яуза».
В ролике использованы кадры из кинохроники 1941-1950г.
 

Час зачатья я помню неточно –
Значит, память моя однобока.
Но зачат я был ночью порочно,
И явился на свет не до срока.

 

Я рождался не в муках, не в злобе;
Девять месяцев – это не лет.
Первый срок отбывал я в утробе,
Ничего там хорошего нет.

 

Спасибо вам святители, что плюнули да дунули;
Что вдруг мои родители зачать меня задумали –
В те времена укромные, теперь почти былинные,
Когда срока огромные брели в этапы длинные.
Их брали в ночь зачатия, а многих даже ранее,
А вот, живёт же братия – моя честна компания.

 

Ходу, думушки резвые, ходу,
Слово, строченьки, милые, слово!
В первый раз получил я свободу
По указу от тридцать восьмого.

 

Знать бы мне, кто так долго мурыжил –
Отыгрался бы на подлеце!
Но родился и жил я, и выжил –
Дом на Первой Мещанской в конце.

 

Там за стеной, за стеночкою, за перегородочкой
Соседушка с соседушкою баловались водочкой.
Все жили вровень, скромно так: система коридорная,
На тридцать восемь комнаток всего одна уборная.
Здесь зуб на зуб не попадал, не грела телогреечка.
Здесь я доподлинно узнал, почем она, копеечка.

 

Не боялась сирены соседка,
И привыкла к ней мать понемногу.
И плевал я, здоровый трехлетка,
На воздушную эту тревогу.

 

Да не все то, что сверху от Бога –
И народ зажигалки тушил.
И, как малая фронту подмога,
Мой песок и дырявый кувшин.

 

И било солнце в три ручья, сквозь дыры крыш просеяно
На Евдоким Кириллыча и Кисю Моисеевну.
Она ему: Как сыновья? – Да без вести пропавшие!
Эх, Киська, мы одна семья, вы тоже пострадавшие.
Вы тоже пострадавшие, а значит обрусевшие. –
Мои – без вести павшие, твои – безвинно севшие.

 

Я ушел от пеленок и сосок,
Поживал – не забыт, не заброшен.
Не дразнили меня "недоносок",
Так как был я нормально доношен.

 

Маскировку пытался срывать я,
– Пленных гонят, – чего ж мы дрожим?
Возвращались отцы наши, братья
По домам, по своим да чужим.

 

У тети Зины кофточка с драконами, да змеями –
То у Попова Вовчика отец пришел с трофеями.
Трофейная Япония, трофейная Германия:
Пришла страна Лимония – сплошная чемодания.
Взял у отца на станции погоны, словно цацки, я,
А из эвакуации толпой валили штатские.

 

Осмотрелись они, оклемались,
Похмелились, потом протрезвели.
И отплакали те, кто дождались,
Недождавшиеся отревели.

 

Стал метро рыть отец Витькин с Генкой,
Мы спросили: – зачем? – Он в ответ,
Мол, коридоры кончаются стенкой,
А тоннели выводят на свет.

 

Пророчество папашино не слушал Витька с корешом:
Из коридора нашего в тюремный коридор ушел.
Да он всегда был спорщиком, припрешь к стене – откажется
Прошел он коридорчиком и кончил стенкой, кажется.
Но у отцов свои умы, а что до нас касательно,
На жизнь засматривались мы уже самостоятельно.

 

Все – от нас до почти годовалых
Толковищу вели до кровянки,
А в подвалах и полуподвалах
Ребятишкам хотелось под танки.

 

Не досталось им даже по пуле,
В ремеслухе живи да тужи.
Ни дерзнуть, ни рискнуть, но рискнули –
Из напильников делать ножи.

 

Они воткнутся в лёгкие от никотина чёрные,
По рукоятки лёгкие трёхцветные наборные.
Вели дела обменные сопливые острожники.
На стройке немцы пленные на хлеб меняли ножики.
Сперва играли в фантики в пристенок с крохоборами,
И вот ушли романтики из подворотен ворами.

 

Спекулянтка была номер перший –
Ни соседей, ни Бога не труся,
Жизнь закончила миллионершей –
Пересветова тётя Маруся.

 

У Маруси за стенкой говели, –
И она там втихую пила...
А упала она – возле двери, –
Некрасиво так, зло умерла.

 

Нажива – как наркотика, –
Не выдержала этого
Богатенькая тётенька
Маруся Пересветова.

 

Но было все обыденно:
Заглянет кто – расстроится.
Особенно обидело
Богатство – метростроевца.

 

Он дом сломал, а нам сказал:
"У вас носы не вытерты,
А я, за что я воевал?!" –
И разные эпитеты...

 

Было дело и были подвалы,
Было время и цены снижали.
И текли, куда надо, каналы
И в конце, куда надо, впадали.

 

Дети бывших старшин да майоров
До ледовых широт поднялись,
Потому, что из тех коридоров
Вниз сподручнее было, чем ввысь.

Оставить комментарий (0)
Система Orphus

Нас считают

Рейтинг@Mail.ru

Откуда вы

free counters
©2012-2019 «ЛитКритика.by». Все права защищены. При использовании материалов гиперссылка на сайт обязательна.