Худощавый, сгорбленный старик, который сидел у подножия разлапистого дуба, что грозно возвышался над ольхами, осинами, липами, росшим между деревьями кустарником, прошептал про себя:
- Скоро мне конец... Совсем уже скоро...
Старик прошептал об этом равнодушно, вяло, как о чем-то простом и естественном, от которого никуда не уйдешь, нигде не спрячешься...

Анатолий РЕЗАНОВИЧ, «Отшельник».
Вы тут: Главная»Рубрики»Литература»Обзоры»

Пчелиные танцы на звенящих лепестках

29/04/2019 в 14:04 Алесь Новікаў критика , "Нёман"

 

Миколу Метлицкого со стихами в переводе в апрельском номере журнала «Нёман» сменил… Впрочем, не стану пока называть имя автора. Предлагаю постоянным читателям угадать его. Думаю, многим это удастся с первых рифмовок. А, может, с названия подборки – «Неповторимый, милый сердцу край».

 

 

***

 

Вновь загорелся куст сирени

Лиловым пламенем рассвета.

И мир очнулся от забвенья

С желанием любви и света.

 

И рад увидеть сад весенний,

Как через солнечные ливни

Усердно пчелы песнопенья

Переплетают в танце дивном.

 

Здесь все пронзительно-святое,

Имеет суть, имеет место,

И чувство теплится такое,

Что ты опять вернулся в детство.

 

И в это трепетное утро,

В гармонии с собой отныне,

Светлеешь мыслями, как будто

Перед иконами святыми.

 

Лиловый куст сирени еще понятно. Но откуда такие краски у рассвета?

 

Повеселил пиит певучими пчелами. Может, в том краю они и яйца несут? Так вот, оказывается, свои «песни» пчелы еще и «переплетают в танце дивном». Вообще, насколько понимаю, «танцы» пчел можно видеть лишь в улье посредством скрытой камеры или на прилетной доске. В саду же трудолюбивые насекомые перелетают от цветка к цветку, собирая нектар и пыльцу.

 

Довольно искусственное выражение – «все пронзительно-святое». Бывает ли «вялосвятое»? Просто святое. Кроме того, проблемы перевода и его рифмовки породили некий шаблон: «здесь все… имеет суть, имеет место…». А вокруг что, бессмысленность и хаос?  

 

«Радостный сад, желающий любви», «очнувшийся мир», «горящий куст сирени», пчелы-песняры… все это примитивно.  

 

***

 

Приедь, я покажу тебе тот край,

Где хаты одинокие в крапиве,

Где не приветит чужака собачий лай,

Где даже эхо стало молчаливей.

 

Здесь одичали светлые сады,

Пусть роскошь та природе и в угоду.

Колодцы пересохли без воды,

И воробьи бродяжить взяли моду.

 

Но воздух здесь, хоть в кружки наливай.

Собой быть повод есть. Я приглашаю:

Приедь, и покажу чудесный рай,

Где вновь и вновь душою воскресаю.

 

К кому пиит обращается так настойчиво? Понятно – он приглашает туда, где находится. Т.е., на малую родину. Но какой «тот край» он собирается показать? «Приедь, я покажу тебе этот (мой) край» – так правильно.

 

Снова отсутствие поэзии. «Тот край», «роскошь та», бродяжие воробьи… Все это некий графоманский набор. От бедности языка и фантазии, полагаю.

 

Тема матери в произведениях поэтов довольно щепетильная. Особенно, если родного человека уже нет. Считаю, графоманы, выставляя на показ свои рифмовки, несколько умаляют образ матерей, хотя стремятся показать свое теплое отношение к ним. Такие стишки лучше держать в столе. Или шлифовать их до предела возможностей. Правда, они у графоманов невысокого уровня.

 

***

 

Пока еще июньский луг не лег покосами,

В соку трава. Спешу сюда, как в рай,

В мой васильковый, в мой ромашково-березовый,

Неповторимый, милый сердцу край!

 

Душа здесь, переполненная грезами,

Зовет меня в безудержный полет.

Живет край васильковый, край березовый,

Ромашковый, любимый край живет!

 

Вмиг все проблемы позабудутся столичные,

Тревоги отпущу в забытый сон,

Лишь гляну на поляны земляничные

И на волнах качающийся лен.

 

А как лицо умою утренними росами –

Столичной жизни прошепчу: «Прощай!»

Пророс ромашками да белыми березами

В сыновнем сердце васильковый край!

 

Прочитал рифмовку, не могу отделаться от впечатления, что многое уже не раз встречал у других поэтов и пиитов. «Покосы», «васильковый», «ромашково-березовый», «безудержный полет», «милый сердцу край», «поляны земляничные», «утренние росы»… Это и понятно: когда пишешь о том, что видишь, вариантов немного.

 

Лен не может «качаться на волнах». Льняное поле может в ветер создавать иллюзию волн. Ну и, похоже, пиит так и не «умылся утренними росами», поскольку не прошептал «прощай» столичной жизни.

 

***

 

Куст сирени под нашим окном

Вспыхнул облаком белым. И снова

Я за письменным старым столом, –

Все родное, до боли знакомо.

 

Лепестки теплотою звенят,

И от нежности сердце хмелеет,

Мне родной в них причудился взгляд,

Что с годами стал только милее.

 

С той поры, как ушла моя мать,

Листопадов промчалось немало,

А сегодня с небес благодать

Повзрослевшему сыну прислала.

 

За цветами в окошко склонясь,

Ощутил под прохладою сени,

Будто мама за плечи меня

Обнимает ветвями сирени.

 

Опять куст сирени. Только уже белый.

 

«Звенящие лепестки» – это как? Из чего они сделаны?

 

Кто такой «повзрослевший сын»? Какой его возраст? 28-33 года. Получается, рифмовка написана более тридцати пяти лет назад? Пиит моего года.

 

 

Мама

 

Со щедрым летом схожа добротой,

Ты в памяти осталась чистым утром,

Осталась кроткой, светлой и святой...

И этим детство возвращаешь мне как будто.

 

Пленят глаза – живые васильки,

Они упреком, знаю, не осудят.

И как когда-то, ласковой руки

Не ощутить в своей руке боюсь я.

 

Хоть благодарным сыном был, но все ж

Порою кажется: дарил любви я мало.

Теперь не слово я ищу: все – ложь,

Когда не болью в сердце прозвучало.

 

Нашел в себе, – пусть звучность и хвала

Там не живут, нет пафоса ни грамма, –

Зато они из сердца, где сама

Живешь ты, моя солнечная мама.

 

Ну не трогает эта рифмовка вообще. Все искусственно, натянуто, хотя много трогательных, правильных слов. Сразу вспоминается знаменитое «Письмо матери» С.Есенина:

 

Ты жива еще, моя старушка?

Жив и я. Привет тебе, привет!

Пусть струится над твоей избушкой

Тот вечерний несказанный свет.

 

Пишут мне, что ты, тая тревогу,

Загрустила шибко обо мне,

Что ты часто ходишь на дорогу

В старомодном ветхом шушуне…

 

Стихотворение можно перечитывать хоть каждый день. Оно трогает, вызывает сильные эмоции. А ведь слова обычные. Дело в том, что Есенин – Поэт. Графоманам подобное не под силу, даже в отдаленном приближении.

 

Очень режет слух в рифмовке «как будто» и особенно «нет пафоса ни грамма». Вообще, второе и третье четверостишие проблемные.

 

В который раз отмечаю, что разбирать пустопорожние тексты с красивым набором слов занятие неблагодарное и утомительное. При кажущейся благопристойности, подобные тексты никак к поэзии не относятся. Однако ничего не поделать – иной у нас нет…

 

А теперь ответ на загадку. Автор рифмовок – 

Михась  Поздняков

 

Александр Новиков (#алесьновікаў)

Оставить комментарий (0)
Система Orphus

Нас считают

Рейтинг@Mail.ru

Откуда вы

free counters
©2012-2019 «ЛитКритика.by». Все права защищены. При использовании материалов гиперссылка на сайт обязательна.