Сцвярджаюць гісторыкі і мовазнаўцы
Што паступова сціраюцца грані нацый
І, нібыта як перажытак,
            аджыць павінна абавязкова
Мова маці маёй – беларуская мова…
Што мне, як імя ўласнае, блізкая і знаёмая,
Што па жылах маіх цячэ
                      і сонным Сажом і Нёманам.

Рыгор БАРАДУЛІН
Вы тут: Главная»Рубрики»Литература»Обзоры»

Уносят вдаль воспоминанья…

11/02/2019 в 14:02 Алесь Новікаў "Нёман" , проза , писатели

 

Журнал «Нёман» №1-2019 открывает повесть Виктора Козько «Никуда» в переводе автора. Впервые я познакомился с ней в оригинале в журнале «Дзеяслоў» и написал достаточно критический отзыв. Поразительно, но мне показалось, что В.Козько прочел его, поскольку в переводе учтено немало моих замечаний, для чего писателю пришлось местами править текст.

 

Конечно, это мое предположение, мне так хотелось бы. Ведь в этом случае критика как раз и является конструктивной. Хотя иной я и не пишу, может, за редким исключением. Даже когда утверждаю, что какому-то автору не стоит заниматься литературой (поэзией, в частности) – это тоже конструктивно. Наша многострадальная литература и без явных графоманов в тяжелом состоянии.

 

Единственное, к чему не прислушался автор или не понял, это эпизод с лодкой Харона. В переводе она почему-то становится амфибией. Причем, мифический мрачный старец в рубище Харон перевозил умерших по водам подземных рек, получая за это плату, по погребальному обряду находящуюся у покойников под языком. Но ведь автор жив. Правда, он однозначно заявляет: «И немой болван-навигатор в монашески-черном пластмассовом заключении никак не может доставить меня туда, куда я стремлюсь, к желанному берегу. Нет у меня платы за перевоз даже в Аид, царство мертвых. Копеечки во рту».

 

Печально. Далее в тексте добавлено то, чего нет в оригинале: «Я белорус, нищ, безгласен и гол».

 

Виктор Афанасьевич Козько

 

Я оставил свои критические пристрастия и просто прочитал повесть от начала до конца. Передо мной открылась вся сложная судьба Виктора Афанасьевича: от маленького мальчика Вити, дитя ужасной войны (В.Козько родился 23 апреля 1940г.), до настоящего известного писателя, уважаемого в обществе человека. Причем автор ничего не сочиняет, в отличие от известного «мастера сыска» и «гуру словесности». Он не помнит ничего в свои пять лет.

 

«После затянувшейся моей оторопи, немого удивления, она (Валентина – А.Н.) рассказала, что именно в доме ее матери была убита в последнюю для этой деревни военную ночь моя мама. Валентина, почти моя ровесница, года на три только старше, навсегда запомнила ту ночь, нашу семью и меня. А я не помнил ее. Вообще в ту ночь я не помнил и не видел людей. Были ли они тогда, был ли я? Я не верил себе, тому, что в ту ночь уцелел, выжил».

 

Витька уцелел, выжил и сам создал себя, свое порядочное известное имя. А спасла его в войну бабушка, которая бросилась бегом в концлагерь под Азаричами и на плечах унесла из него полуживого внука…

 

Тяжело переживаются рассказанные автором события. Иначе и не может быть. Поражает правдивость повествования. Похоже, В.Козько просто не способен врать или сочинять. И ему удалось в высокой литературной форме довести до читателя огненное дыхание той поры, свои переживания, эмоции.

 

***

 

Федор Егорович Конев

 

Проза Фёдора Конева также привлекла мое внимание. В журнале на четырнадцати страницах помещено более двух десятков его коротких рассказов и зарисовок. Они разные, однако вся подборка представляется целостной. Это связано с начальным и конечным рассказами. Вот из первого рассказа «Старик у костра». Герой (рассказы автобиографичны), молодой человек из шестидесятых годов, ищет кого-то из знакомых для застолья в своей компании.

 

«Время было позднее, ни луны, ни звезд, оттого казалось, что в лесу смо­лой застыла тьма, а посреди специально устроенной площадки горел костер. Вокруг стояли скамьи для любителей повечерять, глядя на огонь. Теперь же они пустовали, и только одинокий старик сидел прямо на земле, подобрав под себя ноги, как сиживали далекие предки.

 

Это был седой, с профессорской бородкой клинышком человек, которому явно перевалило за восемьдесят. Мне показалось, что ему грустно и одиноко, и что мысли у него печальные, потому что жизнь истекает. И я из стеснитель­ной жалости предложил присоединиться к нашей веселой компании, чтобы не скучать. Он улыбнулся и сказал:

 

– Разве бывает скучно с самим собой?

 

Теперь я сам в его годах».

 

Передо мной проходят самые замечательные периоды из жизни автора, то, что ему наиболее запомнилось. Многое мне знакомо: корыто, стиральная доска, утюг на углях, керосиновые лампы и керогазы… Металлическое оцинкованное корыто, которое почему-то называли ночевками (начоўкі).  

 

Все рассказы трогательные, наполнены глубокой обыденной философией. Именно философией, а не ее суррогатом, сложной рефлексией. В каждом коротком произведении ощущается действительно неподдельная мудрость.

 

И вот последний рассказ «Вечер». Автор… Впрочем, он так о себе говорит: «…Уже так поменялся внешний вид, что стань на минуту семнадцатилетним, не признал бы себя при встрече, прошагал бы мимо старика беззаботно легким шагом».

 

В молодости одиночество казалось герою наказанием, «но время, как искусный живописец, работает над нами без устали. <…> Перелистываешь альбом с фотографиями и видишь плоды труда времени…».

 

«Человек живет в двух мирах», – заключает автор. «Внутренний мир с годами становится все значимей и важней. Вот теперь, у костра, внешний мир ушел во тьму, а я наедине со своим внутренним миром остался. И неважно мне, чем занимался всю жизнь, а только то важно, наполнялась душа от хлопот моих, как река притоками, или нищала и осталась порожней».

 

Глубоко психологично завершение рассказа, словно некое подведение черты над прожитым.

 

Можно умирать жалким на мешках золота и со спокойным достоинством среди пустого поля, когда над тобой только звезды. Есть оно, есть то дивное пространство, – оно велико и заманчиво, – в котором возникает чувство, что пройденная тобою жизненная дорога – лишь испытание, и только теперь ты в начале пути. Это пространство – душа.

 

Думаю, знал об этом старик, что сидел у костра. И я посчитаю себя счаст­ливым человеком, если с улыбкой отвечу юноше:

 

– Разве бывает скучно с самим собой?

 

 

***

 

 

 

Оба автора представили замечательную прозу. Она наталкивает на размышления. Заставляет задуматься о себе, своем существовании.

 

 

Все же среди потока посредственных и бездарных произведений в литературных изданиях все чаще встречаются достойные. Буду надеяться, что отыщу что-то подобное и в следующих номерах журнала «Нёман».

 

 

Александр Новиков (#алесьновікаў)

 

Оставить комментарий (0)
Система Orphus

Нас считают

Рейтинг@Mail.ru

Откуда вы

free counters
©2012-2019 «ЛитКритика.by». Все права защищены. При использовании материалов гиперссылка на сайт обязательна.