Худощавый, сгорбленный старик, который сидел у подножия разлапистого дуба, что грозно возвышался над ольхами, осинами, липами, росшим между деревьями кустарником, прошептал про себя:
- Скоро мне конец... Совсем уже скоро...
Старик прошептал об этом равнодушно, вяло, как о чем-то простом и естественном, от которого никуда не уйдешь, нигде не спрячешься...

Анатолий РЕЗАНОВИЧ, «Отшельник».
Вы тут: Главная»Рубрики»Литература»Обзоры»

"Смеялось, пело, плакало окно... молилось Богу"

13/01/2019 в 18:01 Алесь Новікаў критика , Каста

 

Творческий век поэта короток, но не у нас. 70-75 лет для поэтов, оказывается, не возраст. Только поэзии в их произведениях не найти. Штампуют некие рефлексивные поделки. Хорошо, если без ляпов.

 

Казимир Камейша уже прошел рубеж в три четверти века в декабре прошлого года. Достаточно плодовитый писатель. Нашел в базе НББ около 60 изданных книг. Это не считая тех, где он, несомненный представитель литературной Касты, является составителем или переводчиком. В последнем номере журнала «Нёман» за 2018 год есть его подборка «А в декабре здесь снова побелело».

 

Если слушать советчиков, то творчество больных, кривых, косых, старых… критиковать нельзя. И не дай бог критиковать беларускоязычных писателей. Но у нас таких очень много. Конечно, приходится иногда учитывать пожелания. Но это не касается представителей литературной мафии и Касты.

 

Поэт и муза (коллаж информативный, afisha.sibnovosti.ru)

 

Поэт представил шесть довольно объемных рифмовок. Что о них написали в газете «Літаратура і мастацтва»?

 

«Казимир Камейша в «А в декабре здесь снова побелело» (переводчик с белорусского языка Михаил Кулеш) рассуждает о том, что прошло и какой это оставило след: «память горчит, как посыпана перцем». Автор стремится к описанию собственного внутреннего мира, а также пробует сделать выводы, которые помогут идти дальше. Да вот большинство произведений все же пессимистические, что вызывает размышления и мечты». (Перевод мой).  

 

Как видно, ничего хорошего рецензент не сказал. Не нашлись добрые слова. Потому и я стесняться не стану.

 

Приведу полностью три произведения. Остальные такие же. Следует отметить примитивизм и отсутствие напрочь поэзии в творениях. Автор примитивен во всем: от создания образов до реализации задуманного.    

 

Березовая ностальгия

 

Под аркой высокой смолистой сосны

Я памятью грустной опять возвращаюсь

На краешек светлой, далекой весны,

Где соком березы напиться пытаюсь.

 

Я так неудачно приделал лоток –

Ведь раньше ни разу не делал подсочки.

И смотрит зеленым намеком листок

С набухшей и хмурой, как опухоль, почки.

 

Ты сделай, как дед твой когда-то учил:

Туда, где светлее, иди на поляну

И где-то у самого пня подсочи,

И сам же потом залечи эту рану.

 

Затянется рана слезою своей

И лето ее берестой забинтует.

Со старой березы ты пей, не жалей,

Зато пощади, не губи молодую.

 

Нахлынула сумрачных зим седина,

Возможно, ее мы накликали сами.

И сладкие весны сбежали от нас,

Сбежали, уплыли в былое ручьями.

 

А время за нами сжигает мосты.

Усталым бродягой иду я по свету.

Усталому мне бы глоток доброты –

А может, ее на земле уже нету?

 

К березке с ведром подойду в тишине,

А память горчит, как посыпана перцем.

И в кружке одна только горечь на дне,

И горечь в моем растревоженном сердце.

 

Здесь и комментировать особо нечего. Это какое-то руководство по сбору березовика. Причем, не совсем грамотное.

 

Бывают ли сосны не смолистые? Это уже о содержании рифмовки. Известно ли автору, что такое «арка»? Вообще, образы какие-то закрученные, некоторые трудно осмыслить. Березовый сок собирают вообще-то в начале весны, когда не распустились почки. У автора же

 

И смотрит зеленым намеком листок

С набухшей и хмурой, как опухоль, почки.

 

Дикость какая-то: «зеленый намек»; мало того, что «хмурая почка», так еще и «как опухоль».

 

Небарака «приделал лоток». Приделывают детей (разг.), а лоток устанавливают.

 

Можно критиковать каждое четверостишие, поскольку текст пустопорожний и сильно отдает графоманией.

 

Когда темы в голове поэтов не рождаются, пишут о том, на что посмотрел. В данном случае нам является кошка, и автор пускается в глубокомысленные рассуждения.

 

(с сайта mota.ru)

 

Случайная гостья

 

Дачники уедут в воскресенье,

Опустеют шумные дворы,

Стихнут песни, шутки и веселье,

Не с кем будет и поговорить.

 

Кошка подойдет – глаза в печали –

Два зеленых фосфорных огня,

Где-то ее сильно напугали,

Ты ее за дверь не прогоняй.

 

Понимаю, сердцем понимаю,

В жизни нашей столько серых дней.

И ее как гостью принимаю –

Одиноким вместе веселей.

 

Память, словно книгу, я листаю,

Возвращусь в давно минувший день,

И на сердце давний след растает,

Упадет с души сомнений тень.

 

Вот уже темнеет понемногу.

Как-то на душе нехорошо...

Безучастно смотришь на дорогу –

Ты по ней уйдешь, как и пришел.

 

Кошкины «глаза в печали» повеселили. Непонятно, почему они фосфорные. Глупость, ясно. Интересно также, кому автор выговаривает: «Ты ее за дверь не прогоняй». Текст также пустопорожний.

 

Несомненным шедевром является следующий стишок.

 

Окно

 

В оконной раме вижу свой портрет,

Как будто отражение в бокале,

Я понимаю, что меня там нет,

И чувствую себя как в Зазеркалье.

 

Смеялось, пело, плакало окно,

И звало, коль с пути сбивался путник,

Молилось Богу за меня оно,

Как ангел мой хранитель и заступник.

 

На нем мороз узоры рисовал

Так виртуозно, что приятно глазу.

Замысловато, даже Марк Шагал

Таких картин не рисовал ни разу.

 

Над тем окном во тьме горит звезда,

С утра его разбудит трелью птица.

И пуща Налибокская всегда,

Всю жизнь в него, как в зеркало, глядится.

 

Мой путь тернист и противоречив:

Блуждал во тьме – а сам стремился к свету,

Да ведь не нужен этот негатив

Как человеку мне и как поэту.

 

Меня уже давно в том доме нет –

Я в городе огромном поселился.

Тот новый мир смотрел окном мне вслед,

И облик мой в окне отобразился.

 

Издалека, через года оно

Все будет для меня во тьме светиться.

Так страшно, что когда-то в то окно

Крылом с бедою постучится птица.

 

Когда на глаз усталого окна

Ночная мгла не торопясь садится,

Там сгорбленная тень моя видна,

Что у крыльца уныло суетится.

 

Горька на вкус пыль жизненных дорог,

Но оттого она еще дороже...

Давно забыл меня родной порог.

А вот окно никак забыть не может.

 

Автор решил поиграть со своим отражением в окне. Затем расширил тему до самого окна, которое «смеялось, пело и плакало». Вот такой винегрет. Мало того, оно еще и молитвы знает.

 

Признаюсь, я с интересом читал и перечитывал рифмовки. Они веселят. Вот, например –

 

Замысловато, даже Марк Шагал

Таких картин не рисовал ни разу.

 

Ну не мило ли – «ни разу». Есть что-то детское в этом.

 

Конечно, окно жалко. Оно одиноко, как и сам автор, впрочем. Помните про кошку: «И ее как гостью принимаю, одиноким вместе веселей». Хотя в произведении «Я в этом мире не одинок» автор противоречит себе. Уместно из него привести одну цитату.

 

Надеялся, что справиться смогу я

С любой бедой, но только, как всегда,

Одна беда вела беду другую,

И беды все – одна моя беда.

 

Слово «беда» здесь употребляется пять раз. Ужас!..

 

Мне в какой-то степени жалко пожилых людей, рифмующих все, что видят и пишущих о своих рефлексиях. Они ничего иного не умеют. А бросить не могут, поскольку годы занятия рифмотворчеством привели к зависимости, которая называется графомания. Но лучше уж читать их рифмовки, чем отвратительные упражнения молодых.

 

Александр Новиков (#алесьновікаў)

Оставить комментарий (0)
Система Orphus

Нас считают

Рейтинг@Mail.ru

Откуда вы

free counters
©2012-2019 «ЛитКритика.by». Все права защищены. При использовании материалов гиперссылка на сайт обязательна.