Вера Федоровна спустилась на этаж ниже... и вдруг увидела: …солдаты в голубых беретах несли что-то тяжелое.
«Десантники, как мой Коля, – подумала она, и тут страшная догадка, словно молния, ослепила ее. – Так это же гроб, цинковый гроб! Нет, нет, это не ко мне… Это к кому-то другому!!!».
В этот момент офицер ступил на лестничную площадку и увидел Веру Федоровну. Некоторое время он печально смотрел на нее и, ничего не говоря, снял фуражку.

Николай ЧЕРГИНЕЦ, "Сыновья".
Вы тут: Главная»Рубрики»Литература»Обзоры»

Специфика художественной прозы Э.Скобелева

29/10/2018 в 19:10 В.Ю.Боровко критика

 

 

...Творчество русскоязычных писателей Беларуси пока мало исследовано, а между тем оно дает интересный материал для научного осмысления соотношения объективного и субъективного, литературных традиций и экстралитературных факторов в процессе творческого воспроизведения авторами действительности.

 

Русскоязычная проза Беларуси – явление неоднозначное в собственно художественном отношении, на ее общем фоне заметно выделяются синтезом философского, этического и эстетического начал произведения Эдуарда Скобелева, сумевшего ярко, а часто и подчеркнуто тенденциозно отразить многие сложнейшие события различных исторических периодов.

 

Во второй половине ХХ в. значительное место в белорусской литературе заняла тема минувшего. В большинстве своем национальные писатели стремились открыть соотечественникам неизвестные страницы истории, героизировать прошлое белорусов. Для Э.Скобелева обращение к историческому материалу, как и для В.Короткевича, – способ осмысления современности и бытия вообще. Роман Э.Скобелева «Мирослав, князь дреговичский: (дума о минувшем)» (1979) – произведение о «смутном времени», когда христианство вытесняло язычество на землях восточных славян. Великому Киевскому князю Владимиру, вместе с верой принявшему иную культуру, противопоставлен дреговичский князь Мирослав, считавший отказ от духовного наследия предков одной из причин неизбежного угасания политической роли славян в мире. В «Мирославе» впервые поднималась и полемически заострялась проблема культуры как фундамента этноса и морали, которая станет лейтмотивом практически всего романного творчества Э.Скобелева. Безымянный летописец, от имени которого повествуется о событиях, подробно характеризовал почти тысячелетнюю историю славян, их обычаи, нравы. Латентный компаративный план при этом акцентировал черты духовной деградации потомков, которые проявлялись в неумеренных возлияниях, забвении прошлого, нравственной глухоте, индивидуализме, эгоизме. В романе с элементами детектива «Свидетель: (записки капитана Тимкова)» (1986) события происходят во второй половине ХVIII века, во времена правления Петра III. Э.Скобелев здесь обращается к проблемам соотношения служения обществу и личного преуспевания, власти и морали. По версии писателя, деятельность масонского общества в европейских странах была направлена на учреждение диктатуры ордена, против укрепления национальных государств. В России масоны легко добивались своих целей, опираясь не только на отрицательные, но и на положительные черты характера русских, такие, например, как открытость, доверчивость, патриотизм. Для характеристики русского народа автор, с одной стороны, вводил этнографические описания от имени повествователя, высказывания русских о себе и соотечественниках (в частности, князь Василий Матвеев восхищается земляками и жалеет их: «Где немец возьмет усидчивостью и системой, где француз победит золотом и кучею приверженцев славы, там русский пересилит только бездонностью горя своего, слепящим и нескончаемым трудом, беспримерным терпением, гонимый и презираемый ближними, попираемый соплеменниками и лишенный всякой защиты перед тупостью и злобою их…» [6, c.200]), с другой стороны, писатель включал мнение иностранцев о русских (главный политический противник и этический антипод Матвеева камергер царского двора Хольберг утверждает: «Взгляни на нравы: предрассудки, взаимная неприязнь, погоня за деньгами и властью, кругом обман, лень, унижение человека» [6, с. 187]). Историко-этнографические подробности в исторических романах Э.Скобелева типизировали обстоятельства, характеры персонажей, помогали автору воссоздать исторический фон.

 

ПетрІІІ

 

Э.Скобелев – сторонник «учительного» и идеологического начал в литературе. Убедительное свидетельство этого – его роман-антиутопия «Катастрофа» (1983), в котором, как справедливо замечено А.Адамовичем, «Эдуард Скобелев пытается угадать будущие чувства людей если они такое (ядерную войну. – В.) допустят, тем более острые, что они запоздалые и ничего вернуть невозможно» [1, с. 329]. Немного позднее будет написана антиутопия «Последняя пастораль» (1986) А.Адамовича, также проникнутая идеей сохранения мира. Народоведческий план в романе Скобелева политизирован писателем, логикой судеб персонажей, изображением повседневности западного общества писатель подчеркивает ответственность каждого за сохранение жизни на земле.

 

Лицо белорусской прозы второй половины ХХ в. во многом определяли военная и деревенская проза. Повесть Э.Скобелева «Кристина» (1985) и роман «Беглец» (1989) нельзя отнести к собственно деревенской прозе, но в них не последнее место отводится судьбам деревни и человека из народа, прошедшего сложный жизненный путь.

 

Использование зарисовок незамысловатого быта и нравов белорусской деревни от послевоенного времени до так называемой современности в повести «Кристина» – удачный стилевой прием, посредством которого автор поэтизировал духовно богатую простую женщину. Кристина – труженица, бескомпромиссная по отношению к людям и к себе. В конце жизни она оказывается в доме престарелых, где женщину особенно возмущает безразличие людей друг к другу, раздражают новые обычаи, такие, например, как похороны покойников без ритуального омовения: «Это ж обычай подсекают, рушат его с корней! А раскумекать, человека, еще живого, наземь валят. В нехитром обычае много для живой души: взгляни на ближнего в последней голости его, коснись своими руками угасшего костра – далеко ли простирается твоя любовь к людям?.. Если так продолжится и не спохватятся люди, то хоронить станут в чем беда застигла, – лишь бы поскорей отделаться. Скорей, скорей – страшен и вовсе бесполезен уже усопший! Это ж хуже эпидемии – во всем себе непременной выгоды искать» [4, с. 34]. Кристина становится жертвой душевной подлости прагматика Захара, когда-то любившего ее. По сравнению с белорусскими писателями, которые писали о деревне в тот же период (В. Карамазовым, А. Жуком, А. Кудравцом, И. Пташниковым), Э.Скобелев в «Кристине» акцентировал трагичность судьбы потомственного крестьянина-труженика в изменившихся условиях жизни и производства. Повесть Э.Скобелева свидетельствует о подчинении автора императивам его исторического времени и влиянии на него русской и белорусской литературы того периода, что прежде всего проявлялось в амбивалентной оценке писателем характеров, рожденных условиями народной жизни. Кроме того, белорусская и русская проза в середине 80-х гг. прошлого века большое внимание уделяли экологической проблематике, отзвуки которой присутствуют и в произведении Э.Скобелева, когда старик Яким рассказывает легенду о происхождении названия Лельчицы. Смысл этой легенды сводится к тому, что в трудную минуту только природа может защитить людей от верной смерти.

 

В романе «Беглец» этнографические зарисовки городского и деревенского белорусского быта второй половины минувшего века становятся материалом для размышления над превратностями человеческой и народной судьбы, над причинами распада личности и государства, среди которых особенно выделялись несоответствие слова и дела, лицемерие на всех уровнях. Главный герой произведения Николай Муравейка – научный работник, больной раком, рефлектирующий человек, глазами которого автор смотрит на действительность, оценивает события советской истории, нравы современников. Муравейка – человек зрелого возраста и типичной национальной самоидентификации: советский белорус. У Николая обостренное чувство справедливости.

 

Увиденное в родных местах, на Полесье во время Чернобыльской трагедии, приводит героя к выводу: «Мы все еще крестьянская страна, именно, именно, народ, трагически потерявший свою элиту, лучших своих поводырей… И уклад у нас – древний еще уклад, бедность, хотя и святая, но все-таки унижающая: абы в хате тихо, абы начальник доволен, абы налог уплачен… А время иное, и долг наш перед собой и перед всем миром – иной… Пока души своей не разбудим – в каждом! – до тех пор нас бей, ругай, вчетверо складывай, мы все вытерпим и все позволим, потому что свет ума – от света души…» [2, с. 117].

 

Этнографические, бытовые картины жизни белорусов ХХ века. Скобелевым этически заострены. Автор таким образом выделяет доминантные черты характера земляков, среди которых особенно обращает на себя внимание выжидательность, он убеждает читателей в необходимости реалистически оценивать перспективы дальнейшего развития общества, оказавшегося на распутье во время смены общественно-политической парадигмы.

 

В центре внимания в романах Э.Скобелева конца минувшего – начала нынешнего века – современность, которую, в трактовке писателя, проблематично адекватно понять без обращения к прошлому.

 

«Гефсиманский сад» (1993) – это размышление о правде и лжи, о добре и зле, о цене компромисса для человека и человечества, о социально-экономических и идеологических предпосылках так называемой перестройки. В самом начале повествователь восхищается муравьем, который осмеливается переходить оживленную дорогу.

 

Гефсиманский сад

 

Человек в его отношениях с миром, по мнению повествователя, в чем-то напоминает этого муравья. Главный герой романа – житель большого человеческого муравейника учитель немецкого языка средней школы Иван Таратута, волею обстоятельств очутившийся в Западной Германии в качестве переводчика «большого начальника». Впечатления от увиденного, воспоминания, монологи Ивана и его собеседника жителя Германии Даумена дают автору возможность рассказать о жизни советских заключенных в Сибири и немецких военнопленных в Минске в первые послевоенные годы, высказать свою версию жизни Иисуса Христа, сравнить национальные характеры немцев и русских, условия жизнеустройства, мироощущение этих народов. Русский для героев романа – это обобщающее обозначение гражданина Советского Союза.

 

Иван отмечает, что у немцев слово неразрывно связано с делом, даже в быту: «Среднестатистический немец – прилежный дисциплинированный работник, обладающий чувством достоинства и патриотизмом, достаточным для того, чтобы добиваться личного мастерства» [3, с.30]. К тому же их правящий класс «не лишает своих граждан традиции, он пестует уважение к национальной традиции и национальной культуре как базе самосознания, опоре патриотизма, стартовой площадке для новых дерзаний духа» [3, с.31], в отличие от «больших начальников» типа Бурносова, на словах призывающих к одному, а делающих прямо противоположное. Традиция и культура воспринимаются русским белорусом Таратутой и немцем с русскими корнями Дауменом как основа жизненной силы народа. Даумен с уважением отмечает: «Русские больше других верят в мировую справедливость, это их качество, их национальная примета и, может быть, их долг» [3, с.79]. Внимание к окружающему миру, поиски правды и добра, отзывчивость – это, безусловно, положительные качества, но Таратута отмечает, что «многовековая история выработала у русских неистребимую тягу к созерцательности и некую эсхатологическую почти потребность в душевном уюте» [3, с.300]. Возможно, поэтому среди соотечественников в качестве компенсации отсутствия этого уюта получили распространение пьянство, бытовая непритязательность и неустроенность. В «Гефсиманском саду», как и в «Беглеце», автор через рефлексивное отражение истории и нравов героем-повествователем осмысляет современность через историческую ретроспекцию и компаративный народоведческий план.

 

Жизнь советского общества накануне больших перемен второй половины 1980-х гг. отразилась в многоплановом романе «Пересечение параллельных» (2004). По признанию писателя, произведение было написано еще в 1970-е годы, но тогда по цензурным соображениям ему не суждено было выйти в свет. В сохранившемся предисловии к первому изданию сказано, что первоначально роман назывался «В стороне от больших дорог», так как писатель пытался заострить «внимание на явлениях, находящихся как бы сбоку от основного русла нашей жизни.

 

Это все-таки пена, которую выносит к берегам могучий поток созидательной работы общества» [5, с.6]. Говорилось в предисловии и о том, что «роман был задуман и написан как некий сплав детектива и сатиры на фоне реалистических событий» [5, с.6]. Главный герой произведения – Михаил Веренич, «единственный в стране шофер, который не пьет, не курит, не берет чаевых и читал Аристотеля» [5, с.18]. «Фигура крайне нетипичная, даже неправдоподобная. Простой человек и живствует среди простого народа!» [5, с.18], – так характеризует его один из знакомых, но в романе Михаил нравственно не одинок, что подтверждается историей его отца, брата Ивана, Альфреда, Махнача. Михаил честен, добр, отзывчив, ему нравственно противостоят сатирически изображенные хищники в человеческом облике: Доктор, который всех и вся покупает и не гнушается при этом золотом, снятым с покойников в городском морге; предатель и убийца в годы войны, а потом приспособленец и брюзга в послевоенные годы Жердецкий; неуч и демагог и.о. директора НИИ Трихманосов и сотрудники НИИ, «вроде ржавчины на металлических чушках» [5, с.391]. Михаил – книжник, поэтому остро переживает несоответствие идеала и действительности, у него высокая планка требований к людям. Поток воспоминаний героя о детстве и юности воссоздает в романе драматические эпизоды народной жизни в период фашистской оккупации Беларуси, в голодное послевоенное время, когда «кругом разрушение – две коровы на весь колхоз», «все не верится, что немец не добил, а голод добьет» [5, с.303].

 

Прошлое в романе показано в сочетании трагических и героических тонов с преобладанием первых, а многие стороны современности изображены сатирическими красками. Писатель тонко заметил, что при официально провозглашенном равенстве людей имело место фактическое неравенство в материальном и образовательном отношении, отсутствовало единство гражданского общества, игнорировался богатый духовный опыт прошлого, господствовали демагогия, неразумные инициативы ради карьерного роста их зачинателей (типа введения бригадиром личных творческих планов таксистов). Роман заканчивался символическим показом разрушения старого уклада жизни Старых Тополей, в которых прошли детские годы Михаила: «Бульдозер желтел на изгаженном, с землею перемешанном снегу. Огромное кострище виднелось – обугленные руки ветвей. Обрубали, козявками ползая по поверженным, беззащитным великанам. Корни тополям сберегали силу. Лишили их корней – лежали они бессильно… Трос был зацеплен. Видать, пытались оттащить столпы, поддерживавшие небо, – и не оттащили, не сумели, бросили…

 

Ага, вот и котлован намечен. Многопудовая стальная чушка завезена – бить мерзлую землю. Строить будут люди новое, прежнее разрушив. Строитель всегда прав…

 

А бараки все так же низко, и даже еще ниже жались к земле, испуганно, и ни одной тропинки не вело к ним по мертвой снежной целине. Смотрели они безглазо на спиленные тополя и на весь бессердечный мир» [5, с.509]. Михаил, как и его земляки, хотел знать, «что ж теперь будет со всеми нами?» [5, с.509]. Разрушение Старых Тополей произошло под влиянием времени, но разрушение государства, в трактовке писателя, во многом предопределили причины нравственного порядка.

 

Специфика художественного исследования народа в прозе Э.Скобелева обусловлена авторским стремлением показать человека прежде всего как часть социума. Проза Э.Скобелева конца ХХ – начала нынешнего века отразила важнейшие исторические события: гражданскую войну, Великую Отечественную войну, послевоенное восстановление народного хозяйства, урбанизацию, распад Советского Союза. В русскоязычной прозе Э.Скобелева достаточно часто встречаются белоруссизмы (гребуешь, болботали, говорка, подшиванцы, робить, сморкач, легкодумный), особенно в речи интеллигентов в первом поколении и деревенских жителей.

 

Литература:

 

1. Адамович, А. Выбери – жизнь: лит. критика, публицистика / А. Адамович..

Минск., 1986.

2. Скобелев, Э. Беглец: роман / Э. Скобелев. Минск., 1989.

3. Скобелев, Э. Гефсиманский сад (блуждания соврем. духа): роман / Э. Скобелев.

Минск., 1993.

4. Скобелев, Э. Кристина: повесть / Э. Скобелев. Минск., 1986.

5. Скобелев, Э. Пересечение параллельных / Э. Скобелев. Минск., 2005.

6. Скобелев, Э. Свидетель (записки капитана Тимкова): роман / Э. Скобелев.

Минск., 1987.

 

В.Ю.Боровко

(источник)

Оставить комментарий (0)
Система Orphus

Нас считают

Рейтинг@Mail.ru

Откуда вы

free counters
©2012-2018 «ЛитКритика.by». Все права защищены. При использовании материалов гиперссылка на сайт обязательна.