Сцвярджаюць гісторыкі і мовазнаўцы
Што паступова сціраюцца грані нацый
І, нібыта як перажытак,
            аджыць павінна абавязкова
Мова маці маёй – беларуская мова…
Што мне, як імя ўласнае, блізкая і знаёмая,
Што па жылах маіх цячэ
                      і сонным Сажом і Нёманам.

Рыгор БАРАДУЛІН
Вы тут: Главная»Рубрики»Литература»Обзоры»

К вопросу о натурализме в литературе

24/06/2018 в 15:06 Алесь Новікаў критика , "ЛіМ"

 

Фото информативное

 

По свидетельствам некоторых писателей моего возраста и старше, одно время газету «ЛіМ» было трудно купить: не успел приобрести в киоске с утра – все, надежд почти не оставалось. Еще со времен, например, когда главным редактором стал Анатоль Вертинский (1986-1990). Понятно, что тогда время славилось бурными событиями.

 

Не успела клавиатура моего компьютера остыть от статьи «Газета «Літаратура і мастацтва» – неужели есть надежда?..», как я снова обращаюсь к этой газете. На ее сайте нашел интересный материал критического содержания в отношении «творчества» Адама Глобуса. Почему слово «творчество» я заковычил, будет ясно далее.

 

«Пад прыцэлам чужых вачэй» – так называется статья Яны Будович, в которой автор особо мягко критикует псевдороман А.Глобуса «Семья». Но мой «третий глаз» никогда не дремлет, и в этот раз я увидел немало интересного. Публикую сначала статью в своем переводе, а после отзыв.

 

Под прицелом чужих глаз

19.06.2018, сайт «ЛiМ»,
Яна Будович (перевод: А.Новиков)

 

До какой степени писатель может обнажаться? Не душевно, а... Этот вопрос хочется задать после прочтения книги Адама Глобуса «Семья» (Минск, «Мастацкая література», 2017), вышедшей в серии «Белорусская проза XXI века».



Жанр произведения автор определяет как роман. Он включает три близкие по смыслу части, которые могут быть и самостоятельными произведениями: «Дом», «Глобусы», «Родители». Рассказы А.Глобуса составляют коротенькие заметки, каждая из которых не всегда логичное продолжение предыдущей. Нет и четкого сюжета. Главные герои – родные и близкие писателя: мама, папа, жена, дочь, брат, дед, баба. Повествует о них автор как посторонний наблюдатель, а читатель в некоторых случаях невольно становится свидетелем чужих секретов. Например, заметка под названием «Сценарий»: автор описывает одну из самых тяжелых в жизни страниц – как папа на пороге смерти, а родственники готовят похороны. Это могло бы восприниматься совсем по-другому, если бы мы не знали, что отец – известный белорусский писатель Вячеслав Адамчик...


Идем дальше. Рассказ «Прозвища»: «...для жены, сразу после знакомства, придумывается интимное имя "Сфинкс", а если ласково "Сфинксик". ...Так двадцать лет я и сплю в одной постели со своим Сфинксом. Иногда придумываются другие имена, только не приживаются они в нашей постели. В последние месяцы Елена полнеет, и я называю ее "кувшин». А.Глобус принадлежит к тем писателям, которые не работают с художественным вымыслом, – на примере своей семьи он подает «слепок» семьи вообще. Все очень натуралистически – так бывает у многих. Но... почему-то появляется ощущение, будто подсматривают за кем-то знакомым в замочную скважину... То же самое в рассказе «Спокойствие» – про тетку и ее мужа: «...Я сплю на лоджии. Хожу по комнате, где спит Реня с Геной. Ночью захожу в комнату, а Гена на Рене. Тихо пробираюсь в лоджию. Никто никому ничего не скажет». Учитывая, что писатель не скрывает подробностей, так и хочется возразить, мол, как это: "никто никому»? Мы же узнали!


В описаниях автор обычно очень сдержан в своих чувствах. Он больше сосредотачивается на внешних деталях, и именно по ним мы делаем вывод о его душевном состоянии (сцены перед похоронами папы и его захоронения, «Кровь» и «Слово»). На первый взгляд кажется, что ему безразлично, как он сам при этом выглядит: «...И я только сказал: "Папа, я так тебя люблю, что у меня нет слов". Сказал – и заплакал громко, некрасиво». Но иногда сквозь маску сдержанности и внешней холодности является и такое: «...Ядя отбыла в том саду три дня и заболела. Застудили гадюки-воспитательницы моего ребенка...» («Детский сад»). Что же, все мы несовершенны. Иногда злимся, бросаемся в драки – физически или словесно, грязно ругаемся. И А.Глобус святого из себя не строит: вот, мол, я такой, какой есть, это – я... Но одни ходят исповедоваться к священнику, другие – к психоаналитикам, некоторые, одаренные наиболее, «переплавляют», сублимируют переживания в творчество. А писатель А.Глобус поражает читателя, «снимая» перед ним покрова частности, тайны личной. Причем не только с себя... (Здесь уместно будет упомянуть, что в произведении – иногда как и в личных отношениях: хочется «раздеть» не того, на ком почти ничего не осталось, а, наоборот, хорошо «одетого». Узнать самому о том, что не на поверхности, а если это перед тобой – на тарелку – хлоп, то пропадает желание касаться).

 

 

Еще один вопрос, который хочется задать, касается художественности: произведения А.Глобуса читают потому, что он рассказывает о себе и своих близких, друзьях, знакомых? А было бы интересно читать, чтобы знали, что лирические герои – на самом деле выдуманы, нереальные?

 

Адам Глобус (фото из ФБ)

 

Ну что, уважаемый читатель? Если у тебя нет «третьего глаза» или он несколько «замылился», я коротко расскажу, что увидел потаенного.

 

Конечно, дневниковые записи обзывать романом – это смело. Тем более, отсутствует сюжет и части псевдоромана не связаны логически между собой. Здесь я добавлю немаловажный факт о том, что «А.Глобус принадлежит к тем писателям, которые не работают с художественным вымыслом». Это указывает на отсутствие таланта, а еще является явным признаком графомана, который обычно производит либо пустопорожние тексты, либо строчит о том, что видит. Но, позвольте, «роман» вышел в госиздательстве да еще в серии «Белорусская проза XXI века». Это какое же представление о нашей прозе составят потомки или те, кто сейчас познакомится с поделкой Глобуса?

 

Понятно, что автору дороги воспоминания. Есть, скорее всего, и небольшая аудитория читателей, которым интересны события, подсмотренные через замочную скважину. Особенно, что касается глубоко интимного. А вот здесь у Глобуса серьезные проблемы.

 

Натурализм, зачастую, не имеет пределов. Потому автор и описывает случай с Реней и Геной. Вернее, с Геной на Рене. Еще вспоминаю недавно прочитанное от Малявки:

 

Цнатліва-пудкія, як тайна,

Акругляцца цвярдзей

І зноў ад губ маіх адтаюць

Узгорачкі грудзей.

 

Девственно-пугливые, как тайна,
Округлятся твёрже –
И снова от губ моих оттают
Холмики грудей.
(дословный перевод: А.Новиков)

 

Это что, лирический герой извращенец какой-то, со снежной бабой развлекается?

 

Натурализм в литературе не редкость, поскольку авторов больше графоманов, чем талантливых писателей. Однако такая литература к творчеству никакого отношения не имеет. И выставлять поделку А.Глобуса в качества эталона белорусской прозы ХХІ века просто недопустимо. Но у Глобуса, похоже, свои ходы в «Мастацкую літаратуру», где годами не могут издать произведения некоторых талантливых писателей, а не таких, как этот автор-натуралист. Даже толерантный критик выделяет ему особое место среди писателей:

 

«…одни ходят исповедоваться к священнику, другие – к психоаналитикам, некоторые, одаренные наиболее, «переплавляют», сублимируют переживания в творчество. А писатель А.Глобус поражает читателя, «снимая» перед ним покрова частности, тайны личной».

 

Это сказано по поводу агрессивного поведения автора. Т.е., сублимировать в творчество свои эмоции и состояния А.Глобус не умеет, в силу отсутствия одаренности, а предстает перед читателем в качестве морального эксгибициониста.

 

Конечно, подобное «творчество» интересно психологам, поскольку автор «…больше сосредотачивается на внешних деталях, и именно по ним мы делаем вывод о его душевном состоянии». А душевное состояние А.Глобуса, судя и по остальному его творчеству, четко зациклено на эросе. Я пропустил случайно еще один момент, на который обратила внимание Яна Будович, но не прокомментировала его.

 

«...для жены, сразу после знакомства, придумывается интимное имя "Сфинкс", а если ласково "Сфинксик".

 

Что же это за прозвище странное? Читаем дальше:

 

«Иногда придумываются другие имена, только не приживаются они в нашей постели».

 

Не приживаются в постели. Это уже детализация. Давайте посмотрим, кто же такой «сфинкс». Думаю, следующее фото подойдет. Особо обратите внимание на позу.

 

 

Красиво, да? Т.е., как я понимаю, другие позы в постели А.Глобуса не прижились.

 

Почему-то после ознакомления с подобным «творчеством», у меня появляется некое отвращение к нашей современной литературе. Но несчастная коматозная литература не виновата, что ее создают такие писаки…

 

Алесь Новікаў  

Оставить комментарий (0)
Система Orphus

Нас считают

Рейтинг@Mail.ru

Откуда вы

free counters
©2012-2018 «ЛитКритика.by». Все права защищены. При использовании материалов гиперссылка на сайт обязательна.