Сцвярджаюць гісторыкі і мовазнаўцы
Што паступова сціраюцца грані нацый
І, нібыта як перажытак,
            аджыць павінна абавязкова
Мова маці маёй – беларуская мова…
Што мне, як імя ўласнае, блізкая і знаёмая,
Што па жылах маіх цячэ
                      і сонным Сажом і Нёманам.

Рыгор БАРАДУЛІН
Вы тут: Главная»Рубрики»Литература»Обзоры»

Пламя и пепел

02/05/2018 в 16:05 Алесь Новікаў журналы , "Полымя"

 

Внимательные постоянные читатели заметили, что я давно практически не обращаю внимания на журнал «Полымя». Просто нечего читать и даже некоторые литературные чиновники обходят его стороной. Как редкая птица долетает до середины Днепра (с), так и произведения литчиновников в некогда популярном белорусском журнале редкость.

 

На сайте «Звязды» появились сразу два относительно последних номера журнала. Начну с мартовского.

 

Я уже отмечал удивительную метаморфозу: в январском журнале всего четверть его объема – проза и поэзия. Каково же было мое удивление, когда и в третьем номере обнаружил то же самое. Причем из прозы – перевод Г.Чарказяна неким Кастусём Змачынскім (почему-то боится выступать под своим именем). Похоже, белорусы-прозаики у нас закончились.

 

Здесь же отрывки воспоминаний В.Мозго о себе. Вот и вся проза.

 

Фото информативное

 

Поэзия представлена стихами В.Шнипа, Л.Кебич, и В.Поликаниной (в переводе М.Шабовичем). Рифмованные рефлексии Поликаниной я и на русском языке читать не стану. Поэзия двух других авторов меня не увлекла. Приведу по одному стихотворению, чтобы показать уровень.

 

В.Шнип

 

* * *

 

Глядзіш на свет самотнымі вачыма,

Бо гэты свет самотны, нібы крыж,

Якім пазначана твая Радзіма

На карце ў Бога, прад якой стаіш.

І ты не згодны з божаю высновай

І век не згодзішся, хоць ты памёр.

Апошняе сказаць ты просіш слова,

А Бог маўчыць, нібыта пракурор,

Як ты маўчаў, калі глумілі мову

На роднае зямлі, дзе добра жыў.

Цяпер гатоў жыццё пачаць нанова

І роднай мовай вечна даражыць.

Ды Бог глядзіць самотнымі вачыма

І на цябе, і свет, які як крыж,

Які далей і несці немагчыма

І кінуць нельга так, бо ты глядзіш...  

 

 

Л.Кебич

 

РОДНЫЯ КАРЦІНЫ

 

Я іду па вуліцы да сына,

кожны дзень амаль іду туды.

А навокал – родныя карціны,

хоць да дома пяць хвілін хады.

 

Я спыняю крокі мімаволі

і дзіўлюся – у каторы раз! –

на палёў шырокае раздолле,

на бліскучы сонечны алмаз.

 

Адзначаю змены справа, злева:

там раскоша яркая вяргінь,

тут лісточак пажаўцеў на дрэве...

Прыгажосць, куды пагляд ні кінь.

 

Прахалода восеньскага рання

так бадзёрыць цела і душу.

Вось куплю блакнот для малявання,

гэты клён, дакладна, напішу.

 

Не, пісаць карціны не мастак я,

у мяне будзённых спраў сумёт,

але як прайсці паўз тыя макі,

што вітаюць, шчэмяцца праз плот.

 

І мая душа пяе, рысуе

кветкамі, зялёнаю травой...

Я з табою звязу не скасую

аніколі, край радзімы мой.

 

Я іду па вуліцы да сына,

нада мной аблокі-караблі...

Убіраю сэрцам і вачыма

хараство прынёманскай зямлі.

 

Второй номер журнала «Полымя» за этот год побил рекорд: всего около 20% отдано под поэзию и прозу нашим писателям. Остальное традиционное, то, что рассчитано на единичных читателей: «Голоса мира», «Научные публикации», «Критика и литературоведение», «Помнае» (как я понимаю – памятное, в словаре отсутствует), «Искусство», «Книжный магазин».

 

Анатолий Резанович

 

Однако в нем есть рассказ Анатолия Резановича «Помста» (месть), который заслуживает внимания. Он из цикла «Лихие 90-е». Действительно было страшное время. Опубликую самое начало.

 

Дэпрэсія  дэпрэсіі  –  розніца.  А  ў  гэты  дзень  яна  ў  Івана  Васільевіча 

 

Раброва  была  нейкай  найбольш  безвыходнай,  пакутлівай.  Чагосьці яму  не  хапала,  нешта  яго  прыгнятала,  незразумела  што  да  яго  набліжалася. Толькі  чаго  і  што  Раброў  не  ведаў.  Змрочны,  згорблены  больш  звычайнага, быццам на ўсю яго высокую, хударлявую, а таму не зусім устойлівую постаць ціснула  пачуццё  гэтай  безвыходнасці,  ён  хадзіў  туды-сюды  ў  гасцінічным нумары  і,  глыбока  ўцягваючы  дым,  курыў  цыгарэту  за  цыгарэтай.  Спыніўшыся, выглянуў у акно, скрозь шчыліну якога цягнуў лёгкі, але халаднаваты скразняк, і думаў: «Можа, кінуць усё і з’ехаць, куды вочы глядзяць?..»

 

Па  сутнасці,  яму  было  ўсё  роўна:  можна  з’ехаць,  а  можна  і  застацца.  Так і  не  вырашыўшы,  што  рабіць,  Раброў  у  думках  вылаяўся,  шкадуючы,  што  не  шанцуе. Ён рэзка выняў з рота цыгарэту, скамячыў яе і з горыччу кінуў у кут.

 

– Усё не так, – выдыхнуў ён злосна.

 

Былы  начальнік  участка  з  тэлевізійнага  завода,  а  цяпер  загадчык  аддзела  забеспячэння  дробнай  камерцыйнай  фірмы,  а  дакладней  –  звычайны штурхач,  даставала,  як  называюць  у  народзе  такую  пасаду,  Іван  Васільевіч прыехаў у раённы палескі гарадок, каб заключыць дамову на пастаўку ягад, у асноўным журавін, у Германію.

 

(Депрессия депрессии рознь. А в этот день у Ивана Васильевича Реброва она была какой-то наиболее безысходной, мучительной. Чего-то ему не хватало, что-то его угнетало, непонятно что на него надвигалось. Только почему и что – Ребров не знал. Мрачный, сгорбленный больше обычного, точно на всю его высокую, худощавую, а потому не совсем устойчивую фигуру давило чувство этой безысходности, он ходил взад-вперед по обшарпанному гостиничному номеру и, глубоко втягивая дым, курил сигарету за сигаретой. Остановившись, выглянул в окно, сквозь щели которого тянуло легким, но холодноватым сквозняком, и задумался: «Может, бросить все и уехать, куда глаза глядят?..»

         

В сущности, ему было все равно: можно уехать, а можно и остаться. Так и не решив, что делать, Ребров мысленно выругался. На его скуластом, серовато-бледном лице застыло раздражение. Он резко вынул изо рта сигарету, скомкал ее и в сердцах бросил в угол.

         

– Все не так, как надо, – выдохнул зло, с нотками давнего, не покидавшего его невезения.

         

Бывший начальник транспортного цеха знаменитого в советское время производственного телевизионного объединения «Горизонт», а теперь заведующий отделом снабжения мелкой коммерческой фирмы, а точнее — обыкновенный толкач, доставала, как называют в народе такую должность, Иван Васильевич Ребров, приехал в районный полесский городок для заключения договоров на поставку ягод, в основном клюквы, для оправки этих лесных даров в Германию). (Авторская редакция).

 

Анатолий Резанович обладает высоким слогом. В связи с этим его произведения читаются легко. Писатель – мастер создания законченных образов и сцен. Трудно найти другого нашего современного автора, так великолепно описывающего природу. Данный рассказ со скрытым подтекстом. Рекомендую прочесть его полностью ЗДЕСЬ.

 

 

Подводя итог обзору двух номеров журнала «Полымя», можно с полной уверенностью заключить: от пламени в издании ничего не осталось и пора журнал переименовать в «Попел» (пепел).

 

Алесь Новікаў

Оставить комментарий (0)
Система Orphus

Нас считают

Рейтинг@Mail.ru

Откуда вы

free counters
©2012-2018 «ЛитКритика.by». Все права защищены. При использовании материалов гиперссылка на сайт обязательна.