Худощавый, сгорбленный старик, который сидел у подножия разлапистого дуба, что грозно возвышался над ольхами, осинами, липами, росшим между деревьями кустарником, прошептал про себя:
- Скоро мне конец... Совсем уже скоро...
Старик прошептал об этом равнодушно, вяло, как о чем-то простом и естественном, от которого никуда не уйдешь, нигде не спрячешься...

Анатолий РЕЗАНОВИЧ, «Отшельник».
Вы тут: Главная»Рубрики»Литература»Отзывы»

Внутренее содержание М.Южика сквозь призму героев его произведений

19/02/2019 в 16:02 Алесь Новікаў писатели , книги , критика

 

Ни одному писателю не удалось и не удается скрыть свое внутренее (психическое) наполнение. Иными словами, в произведениях невозможно скрыть структуру личности автора, как бы не маскироваться.

 

Создавая героев, писатели обязательно вкладывают в них полностью или частично свою психику, случаи из жизни. Ярким примером является творчество интересного отечественного писателя Анатолия Андреева, мастера элитарной прозы. Его герои просто списаны с автора. В какой-то степени, Андреев подводит черту своему творчеству в романе (так решил автор) «АвтоБиоГрафиЯ».  

 

Михаил Южик живет иллюзией своей исключительности. Наблюдая в реальности его агрессивность по отношению ко многим писателям, я не решался обратиться к творчеству этого автора. Возможно, в силу того, что более двадцати лет он прикован к инвалидной коляске. Однако сейчас просто необходимо сказать, что же из себя представляет как личность посредственный писатель Михась Южик.

 

М.Южик (фото из его ЖЖ)

 

Его посредственность подтверждается реальностью Так на известном сервере стихи.ру произведения Южика-Сотникова стоят с 2000 года. Однако на сей день их просмотрели всего 8438 читателей. Это о многом говорит: писатель не нашел своего читателя. Если точнее, то творчество Южика безразлично читателям.

 

Тем не менее, Южик-Сотников ревностно собирает свои произведения вместе и демонстрирует их на различных литературных площадках. Но популярности ему подобная самореклама не приносит.

 

Собирает он и различные отзывы на свои произведения. В большей степени они не объективны и не отражают реальную картину. Однако некоторые критики хоть и штрихами, но показывают истинный уровень писателя. Вот что, например, говорит Л.Голубович: «На мой взгляд единственное, чего не достает Южику – это жизненного активного опыта» (перевод здесь и далее мой).

 

Публикуя в «ЛіМ»е свой отзыв о первой прозаической книжке М.Южика «Мёртвае дрэва», Голубович даже не анализирует ее хотя бы минимально. Это примечательно. И снова он указывает: «…косвенно обозначу преимущественно недостаточную «живую контактность» автора с нашим миром в силу причин от него независящих» («ЛіМ», 4 января 2002г.).

 

По сути, подобные отзывы являются приговором для писателя Южика. Некоторые критики указывают на искусственность мира, создаваемого автором в своих произведениях.

 

Как же я собираюсь показать отвратительное внутреннее содержание Южика? Да с помощью созданных им героев. Причем, в интерпретации критика Валентины Локун (1946-2016), которая наиболее полно отозвалась (на русском языке, чего не любит Южик) о творчестве посредственного писателя М.Южика. Ее пространный отзыв под красноречивым заголовком «Лестница, ведущая в духовную пропасть» был опубликован в журнале «Нёман» №11-2011г..   

 

Не стану разбирать реверансы критика в адрес автора. Например, упоминание Южика наряду с такими писателями, как Достоевский и Камю некорректно. Даже косвенное соотношение. Да и уровень А.Федаренко, А.Бахаревича, А.Браво… и даже В.Гапеева недосягаем для этого писателя. 

 

И т а к.

 

«Своеобразие художественной манеры М. Южика в том, что он почти не выходит за пределы обыденности в отображении жизни личности. Он как будто проигрывает ситуацию человека в мире созданного им самим зла».

 

В.Локун (как и Голубович) очень точно поняла суть творчества одиозного писателя и кратко изложила ее. Откуда же вытаскиваются герои? Да создаются они по образу и подобию своего творца. Это понятно. Еще – обыденность. Т.е., произведения Южика невысокого художественного уровня. Это ощущается при ознакомлении с текстами автора, где он в большей степени является обычным рассказчиком, а не творцом.

 

Поскольку писатель штампует героев по своему образу и подобию, то и драма конкретного героя «…исходит не столько от социума, от того, что он живет во время «Большой социальной болезни» (А.Бальзак), а прежде всего провоцируется некими внутренними силами, исходящими из его второго «я». Последнее чаще перевешивает в конфликте героя с самим собой».

 

Так как Южик вне социума, его герои воюют сами с собой. Сказанное можно перенести и на жизнь автора, в которой он создает для себя множество врагов из писателей и критиков.

 

М.Южик (фото из его ЖЖ)

 

Критик продолжает развивать свою мысль:

 

«Сфера зла как второе «я» человека была обозначена еще в романе «Марыянеткі і лялькаводы» – образ главного героя Сергея Пугача: «...нібы сядзеў у ім нейкі іншы непадуладны яму чалавек».

 

Отражается такая черта Пугача, как «воинствующий цинизм». И здесь в десятку, по отношению к автору.

 

Герой также «жаждет свободного самовыражения, творческого простора, «і начхаць мне на ўсё астатняе».

 

Критик еще успевает вынести приговор роману «Марионетки и кукловоды» – «роман-мозаика».

 

В.Локун несколько сбилась с хронологии, говоря о романе «Матылькі над багнай» (Мотыльки над болотом). Он был написан раньше «Марионеток…». Критик указывает, что герой «Максим Мелешко – еще более деградированная личность, чем его предшественник Сергей Пугач». Однако суть ясна: герои Южика – деградированные личности.

 

Критик указывает на художественную одноплановость и фрагментарность повествовательной структуры произведений Южика. Совсем не лестная характеристика.

 

В Романе «Лествіца» внимание автора «по-прежнему сосредоточено на «втором я» человека – разрушительном, негативном».

 

Главный герой романа, Павел Богатко, неудачник. А вот студенческий друг Павла – Петр Жигоцкий – крупный бизнесмен. Они антиподы и заклятые враги. Павел имени Жигоцкого «не только произносить – про себя проговаривать, вспоминать не мог… без зубовного скрежета». Забегая вперед, отмечу, что еще один герой (о нем позже) не хочет быть в стаде и быть, как стадо. «Он возненавидел всех «до зубовного скрежета».

 

Очень показательны примеры, характеризующие героя. Как и следующее:

 

«Вся эта «мыслительная эквилибристика» подталкивает Богатко к заключению, что «жыццё наша – гэта нейкі згустак крывадушнасці, подласці і насілля...».

 

Павел Олегович видел во всех, кто его окружал, только «падлюгаў, ашуканцаў і прайдзісветаў».

 

Снова не забываем, что герои созданы по образу и подобию…

 

Очень важным и показательным является следующее:

 

«Таким образом, отрицание мира у Павла Олеговича стало тотальным.

Жажда мести Богатко приобретает патологический характер. Человек превращается в зверя. «Ага і праўда: я цяпер звер, сабой не валодаю. Разбудзілі, развярэдзілі, распалілі». «Звер я... люты, драпежны», – отметит про себя Павел Олегович. Однако природа «озверения» Богатко остается за кадром».

 

Отмечу, что в реальности «природу озверения» легко выявить. Как и в случае с автором, порождающим в своих произведениях монстров.

 

Интересный вывод делает критик в отношении главного героя: «ненависть его объективно немотивирована». Собственно, она и не может быть мотивирована, поскольку является рефлексивной.

 

М.Южик (фото из его ЖЖ)

 

Критик очень много внимания уделила роману «Лествіца». Похоже, ее поразил главный герой. И вот В.Локун недоумевает:

 

«Кто же такой Павел Олегович Богатко? Моральный вырожденец, жертва социума, генный мутант? Еще в детстве герой ненавидел своих обидчиков и утверждал свою правоту через силу, драки. То же самое наблюдается в поведении Павла-студента. Якобы и за справедливость он борется, но делает это как садист, наслаждаясь местью. Месть становится главным смыслом его жизни…».

 

Очень сильное наблюдение. Думаю те, кто знает Южика и сталкивался с ним в реальности, уже оценили его поведение сквозь призму выводов В.Локун.

 

Критик также отмечает духовную пустоту Богатко. «М.Южик вводит в структуру романа его дневниковые записи, в которых тот пытается заполнить духовную пустоту личной рефлексией».

 

Кто-то может сказать, что Южик является глубоко верующим человеком. Это ложное впечатление. Похоже, автор в большей степени верит в антитезу Бога – Дьявола. Или просто их попутал, что следует из его агрессивного поведения.

 

В.Локун отмечает особо высокую степень отчуждения героя от общества, которое он отвергает. Сразу переношу это на автора романа.

 

Главные противоречия образа Богатко критик переносит и на противоречия мировоззренческой системы самого автора, которая представляется несовершенной.

 

Сейчас приведу цитату без комментария. Очевидно, что творчество М.Южика является не совсем чистым.

 

«По мнению Л.Олейник, роман М.Южика «Лесвіца» «па многіх прыкметах выглядае як рымейк па матывах «Раскіданага гнязда» Янкі Купалы», хотя при этом «спецыяльных маркіровак» и «прамых адсылаў да арыгінальнага твора» критик и не видит. Продолжая логику рассуждений Л.Олейник, фантастическую повесть М.Южика «Горад, які яны засялілі» можно назвать ремейком по мотивам «Постороннего» А. Камю».

 

Отзываясь о фантастической повести М.Южика «Горад, які яны засялілі», критик отмечает сложность ее восприятия.

 

«Автор снова ставит в центр своего текста образ-идею, создает сложную метафорическую модель мира. Повествование приобретает формы притчи, некоей философской метафоры, для расшифровки которой требуется немалое усилие читателя».

 

Не потому ли узок круг читателей Южика? Мало кому хочется напрягаться и прикладывать неимоверные усилия для расшифровки мыслепотоков автора.

 

И снова нахожу: «Так же, как и в характере Богатко, доминантой характера Хриботича является ненависть». Хриботич – главный герой повести. Это он «возненавидел всех до зубовного скрежета». Кроме того, «возненавидев какого-либо человека или явление» Хриботич «культивировал в себе эту нелюбовь, и… просто-таки жил и питался тем негативом». 

 

Думаю, постоянным читателям или тем, кто хорошо знает Южика, известны его отношения с В.Гапеевым и Л.Алейник. Они как раз соответствуют приведенной цитате. Сейчас на фоне зависти у Южика появился новый враг, которого он ненавидит до «зубовного скрежета» – критик А.Новиков.

 

Еще автор, через своего героя, демонстрирует ненависть к женщинам.

 

«То, что «блудлівец» Марцевич шел, обнявшись средь бела дня с «распусніцай» Инной Волковой, было для героя «як нагадзіць на абедзены стол».

 

Вот еще показательная цитата о Хриботиче:

 

«В ряд ненавистных людей герой вписывает и своих родителей, которые, по его убеждению, дочь любили больше, чем его – сына. «Дулю я табе пазваню», – грозится Хриботич отцу в день его рождения. Отвергает он и сестру, жизнь которой оказалась удачливее, чем его собственная. Не любит и девушку, которая лучше всех других подходила на роль его жены, он и ее постоянно «прыніжаў, абражаў і ледзь не мацюкаўся».

 

Сама по себе переносится на автора и следующая ситуация: «Он (Хриботич – А.Н.), как и его предшественник Богатко, заложник своей ненависти, которая породила у героя ощущение пустоты вокруг себя. Чувство одиночества. «Раптам прыйшло адчуванне сваёй непазбыўнай адзіноты на гэтым свеце, марнасці ўсіх памкненняў і спраў, якія я намагаўся ажыццявіць», – сознается герой».

 

М.Южик (фото из его ЖЖ)

 

В жизни М.Южика был трудный период, который описан в его ЖЖ. Он длительное время находился в одной комнате с неподвижной матерью (инсульт). Понятно, что это повлияло на его психику. И вот следующая цитата из отзыва критика:

 

«Ненависть поглощала героя целиком, становилась непреодолимой и постепенно превращалась в такой же непреодолимый страх. «Мяне мучылі прыступы страху, а гукі чалавечага побыту, што даносіліся з усіх бакоў, праз сцены, вокны і дзверы, гатовыя былі, здавалася, ушчэнт парваць мае нервы».

 

Состояние страха раздирало душу героя, он находился на «вельмі небяспечнай мяжы, гатовы штосекунды абрынуцца ў прорву вар’яцтва».

 

Критик показывает многие этапы жизни главного героя.

 

«Хриботич именно там, в том измерении занялся чтением, в первую очередь Евангелия…».

 

Отмечу, что повесть издана в 2007 году. Если тогда автор стал приобщаться к религии, то ему до сих пор не удалось полюбить жизнь во всех ее проявлениях через Бога в себе. Я наблюдаю в Южике лишь различные проявления Сатаны.

 

Снова «природа зла в современном негармоничном мире» продолжает интересовать писателя и в романе «Леапард на балконе». Приведу полностью показательный фрагмент, из которого ничего нельзя выбросить.

 

«Природа зла в современном негармоничном мире продолжает интересовать писателя и в романе «Леапард на балконе». Этот роман является одним из наиболее социологизированных произведений «позднего» М.Южика. «Ці вынікае злачынства з выхавання, акаляючага асяроддзя, аб’ектыўных жыццёвых абставінаў, або крыніцай яго з’яўляецца нябачнае, метафізічнае, над чым ніхто з нас не ўладны?..» Гэтае пытанне, – сознается М. Южик, – пастаўленае класікамі сусветнай літаратуры, даўно турбуе мяне».

 

Здесь Южик демонстрирует незнание современной психологии, что подвергает под сомнение выводы некоторых критиков о психологичности его прозы. То, что простительно классикам 19-го да и начала 20 века, непростительно современным писателям. Доподлинно известно, что психика человека формируется до трех лет окружением и благодаря ему же продолжает незначительно изменяться у взрослых людей. Уродливость личности М.Южика не появилась из ничего. Все вполне закономерно.

 

В романе «Леопард на балконе» автор пытается выяснить, существует ли возможность изменить что-то в себе, «для того, чтобы стать лучшим, или хотя бы для того, чтоб не превращать в кошмар жизнь своих близких». Все возможно. Но для этого нужны неимоверное желание и повседневная работа над собой. Конечно, с Дьяволом в сердце ничего не получится.

 

Главный герой романа 24-летний аспирант-филолог Петр Мигуля не сильно отличается от предыдущих. Здесь критик отмечает бонапартизм в характере героя.

 

«Как и Марцевич, он «адчуваў пастаянную незадаволенасць сабой, усім акаляючым светам. Хацелася нарэшце гэты свет пакарыць, ці хаця б заявіць пра сябе так, каб усе ахнулі».

 

А что получится, если не ахнут? Глубокое разочарование, что в реальности случилось с автором – окружение не ахнуло. Не было повода.

 

«Как и Марцевич, Мигуля не мог простить «ни одной обиды, все насмешливые взгляды в свою сторону замечал и в уголок памяти записывал».

«Он жил иллюзией своей исключительности. Чувствуя бессилие что-либо изменить в своей жизни, Петр все больше и больше раздражался и впадал в уныние».

 

Внешне герой «некоторое утешение находил в общении со своим другом Сергеем Страмцом». Прототипом Сергея может быть друг Южика – Юрий Горбачев (Нераток, Юлов). Интересно, что критик считает: «скорее всего, Страмец является двойником Петра». Возможно, поскольку у Юрия есть некоторое сходство с М.Южиком.

 

«Страмец в детстве, в день своего рождения, пытался задушить отца. Также немотивированно и тоже в детстве Петр жестоко избил одноклассника, ободрав ладони до крови. Такой же немотивированной жестокостью отличались и предыдущие герои М.Южика».

 

Считаю важным вывод критика о немотивированной жестокости героев произведений Южика.

 

«Хотя все они рождались нормальными – злость, раздражение, ненависть появлялись потом. Как, впрочем, и одиночество. Метафизика зла в тексте олицетворяется метафизикой человеческой ненависти. «Абрыдла гэтая подлая рэчаіснасць, ніводнай жывой душы, – отметит Петр. – Адны дэбілы і дэградаты. Такое ўражанне, што не з людзьмі стасункі маеш, а з хадзячымі сківіцамі».

 

Довольно интересной в произведениях Южика является тема любви. Не стану на ней фиксировать внимание. Отмечу лишь, что любовь, например, Мигулей, понимается довольно странно: «Таким образом, любой половой акт, даже насильственный, есть акт священный». Интересно, маньяки мыслят так же?

 

«М.Южик отображает мир на грани духовной катастрофы. Душами людей завладевают демоны, злые духи, которые вселяются в них втихаря и помимо их воли. И даже те, кто остается социально активным, свои отношения с окружающими их людьми выстраивают не из любви к ним, а из ненависти. Все эти люди отмечены одним качеством – чувством одиночества».

 

О том, что автор тесно связан со своими героями, говорит следующий факт, подмеченный критиком:

 

«В конце несколько слов о языке произведений. Писатель настолько входит в роль своих героев, что иногда стираются и всякие речевые дистанции между ними: «пранізліва завіскатала», «у кватэру залузаўся», «патрухаў», «сэрца стала збаіць», «з гадзіну кружляў», «знячэўлены сын», «прыцёгся», «забурыўся спаць» и т. д. Это объективные слова от автора. Взяты они для примера из романа «Лесвіца». Но такую «стилизацию» авторской речи можно найти и в других художественных текстах писателя».

 

***

 

Вот я и закончил анализ пространного отзыва В.Локун о творчестве посредственного писателя М.Южика. Откровенно говоря, хочется отмыться от всего, что узнал о героях. Они однотипны и отвратительны. За полдюжины лет общения с Южиком, я хорошо изучил его психику. Могу довольно полно описать структуру его личности. Понятны все его трансформации.

 

Жалко ли мне этого человека, инвалида? Конечно, нет. Я лишь прекрасно представляю, что ему пришлось перенести в жизни. Однако родным покойника, который в гробу, все равно, кто убил любимого человека – здоровый мужик, мальчик или инвалид. Если кто-то не может контролировать свое поведение, это является психопатологией. Возможен и психиатрический диагноз.

 

---

P.S.: В подтверждение своих выводов публикую пример нескрываемой агрессии Южика. Это его совсем свежее выступление:

 

«Гаварыць з гэтым чалавекам (А.Новиковым – А.Н.), які адстаўны афіцэр, мне не хочацца – а хочацца даць у рыла менавіта фізічна, бо Новікаў чалавек пажылы і слабы, а рукі ў мене вельмі моцныя… Даць па мордзе за ўсё, што ён на блогу сваім «наиспражнял» на мяне.

 

Интересно, что я абсолютно ничего не «испражнял» на Южика. Просто не умею это делать.

 

 

Александр Новиков (#алесьновікаў)

Оставить комментарий (5)

Поделиться в соц.сетях:

Система Orphus

Нас считают

Рейтинг@Mail.ru

Откуда вы

free counters
©2012-2019 «ЛитКритика.by». Все права защищены. При использовании материалов гиперссылка на сайт обязательна.