Яшчэ зялёны лёд не хрумснуў.
Яшчэ
   нецалаваных вуснаў
не апаліў
   гарачы хмель.
Яшчэ галінкаю вярбовай,
развёўшы фарбы снегіровай,
мароз малюе акварэль…

Генадзь ПАШКОЎ, 1980
Вы тут: Главная»Рубрики»Литература»Отзывы»

Покаяние перед вечностью

25/11/2017 в 16:11 Максим Родич писатели , проза , критика

 

Анатолий Резанович хорошо знает, как заинтриговать читателя. В этом убедили его книги «Волчье жизнь», «Я разговариваю с инопланетянами», «Варшавский экспресс» и другие. Из этого же ряда и роман «Отшельник», действие в котором происходит в начале Великой Отечественной войны в урочище Красный Берег на брестском Полесье. С первых страниц читатель погружается в разгадку тайны украденных церковных ценностей.

 

 

Писатель сознает: какой бы острый, динамичный ни был сюжет, для того чтобы достичь высокого художественного уровня, одного этого недостаточно. Литературное произведение ценно в первую очередь глубиной проникновения в человеческую психологию, так сказать, уровнем человековедения. Поклонники творчества Анатолия Резановича знают, что занимательность сюжета никогда не была для писателя самоцелью. Он тщательно выписывает характеры персонажей, психологически-четко мотивирует их поступки и поведение. Пишет по принципу: не навреди занимательностью правдивости и убедительности.

 

Такого же подхода А.Резанович придерживается и в «Отшельнике». Заглядывая в дальнее непростое время, стремится как можно более всесторонне постичь противоречивость событий: не просто показывает негативное, бесчеловечное, что ломало судьбы, но и поднимает на поверхность художественного произведения те или иные жизненные пласты, под тяжестью которых мог выжить только смелый, сильный, крепкий. Не обращая внимания ни на какие испытания.

 

В творчестве Анатолий Резанович придерживается реалистического взгляда на мир, но далек от односторонности: исторические события и характеры героев проявляются во всей человеческой противоречивости, непредсказуемости, необъяснимости... Наиболее отчетливо это почувствуем на тех страницах произведения, где рассказывается о раскулачивании семьи Лосича. На первый взгляд, что-то принципиально новое в данном случае сказать вряд ли возможно. Во многих произведениях белорусской литературы тема раскулачивания и коллективизации получила детальное художественное осмысление. Однако А.Резанович убеждает: свой подход, свое видение всегда можно отыскать. Благодаря отличному художественному ракурсу, известное, знакомое предстанет в ином свете: в центр упомянутого эпизода автор поставил юного Степана. Прежде всего чтобы засвидетельствовать, что затворничество Степана Лосича как раз и началось с того момента, когда к ним пожаловали вершители судеб тех, кому, по их мнению, в счастливом будущем не было места: «...одиночество для него не было чем-то чужим, незнакомым. Породнился он с ним еще в детстве, когда холодной осенней порой вывозили его родителей и трех старших братьев из родного дома. Вывозили без слов, обвинений, объяснений. Просто пришли четверо молоденьких красноармейцев с винтовками, грубо постучали прикладами в дверь: «Открывай!..».

 

Юный Степан протестует по-своему – обзывает его гадом, гадиной. Это все сопротивление, на которое он был способен, но и его хватило бы, чтобы получить наказание... Благо, вступился один из красноармейцев. Но не с сочувствием, а злорадством: «Ему здесь похуже будет... Одному...».

 

Убедительно, правдиво, без излишней многословности. Сказанного этим безымянным красноармейцем достаточно, чтобы убедиться, что «психолог» он хороший. Понимает, что ждет молодого человека в будущем. Такой же немногословный А.Резанович и тогда, когда говорит, что среди тех, кто, пользуясь тогдашними понятиями, находился по другую сторону классовых баррикад, были люди чуткие, отзывчивые. Как колхозник-активист Макар Аринич. Казалось бы, он должен ненавидеть и Степана, и всю семью Лосича. Но он первый пришел на помощь, принес продукты, дрова...

 

Позже Степан Лосич, который уже много лет жил в землянке, часто вспоминал этот случай. Роман тем и значительный, что сам процесс расчеловечивания человека изображается как закономерность: если в обществе есть соответствующая социально-нравственная почва, то в человеческих отношениях неизбежно уничтожается высокодуховное, уступая место животным инстинктом выживания, и позорные качества получают дальнейшее развитие. В связи с этим значительное социальное звучание приобретает образ того же самого уполномоченного красноармейца Семенова, что руководил раскулачиванием, с которым Лосич встретился снова, уже став отшельником.

 

Это произошло дважды, в начале войны. В первый раз Лосич лишь чудом уцелел, убежав из заключения. В другой раз не стал испытывать судьбу. Когда плыли в лодке, убил бывшего уполномоченного, ударив его веслом по голове. Но радость из-за того, что зло наконец наказано, пусть и благодаря самосуду, изменяется другим чувством: «Лосич огляделся – глухо вокруг, пусто. Он сел под сосну, схватился обеими руками за голову, сипло, словно простуженный, выдохнув: «Что же я сделал? Что?..»

 

Так, Степан Лосич – отшельник, если следовать тому положению, в которое попал, его неприкаянности, но, тем не менее, без людей он не может. Его натура сопротивляется одиночеству. А это характерно для любого человека. Лосич стремится к людям, хотя и понимает, что открыться им не может. Но и здесь А.Резанович нашел достойный выход.

 

По сюжету, главный герой произведения познакомился с молодой красивой замужней женщиной. У нее своя трагедия: муж вернулся с войны безногим. История любви Степана и Насти – еще одно свидетельство тому, что человеческая душа имеет органическую потребность в любви и сочувствии. Они находят свое счастье – непростое, извилистое, как и их судьбы.

 

Мученическая одиссея главного героя произведения – это судьба изгоя, который стал им не по своей воле. Таким его сделало общество. Беседы Степана с бывшим следователем областной прокуратуры Леонидом Самойликом, который заглянул к нему уже тогда, когда Лосич все же вернулся в деревню, – своего рода поиск истины. Но если Степан и сейчас, как и на протяжении своего принудительного изгнания, ищет ответ на вопрос, за что выпали на его долю такие суровые испытания, то Самойлик больше беспокоится о былых церковных ценностях. Однако тайну их Степан открывает не ему, а священнику, которому исповедался перед отходом в вечность...


Покаяние Лосича приобретает куда больший смысл, чем желание человека получить отпущение грехов: объединяя прошлое и настоящее, можно сказать, что это покаяние самого общества. Покаяние – как очищение перед вечностью. Не одно поколение жило не так, как надо: не веря в идеалы, взращивая идолов. Как сказал Пимен Панченко, «без человечности нет и вечности».

 

Максим Родич

 

(Перевод А.Новикова. Оригинал читайте в газете «ЛіМ» №47-24.11.2017г.)

Оставить комментарий (0)
Система Orphus

Нас считают

Рейтинг@Mail.ru

Откуда вы

free counters
©2012-2018 «ЛитКритика.by». Все права защищены. При использовании материалов гиперссылка на сайт обязательна.