«Тусклый свет из окна кухни достигал погреба. У Николая вдруг все похолодело внутри. Он мгновенно протрезвел, и почему-то очень ясно вспомнил, что оставил вчера вечером Вовку в погребе. Отгоняя дурные мысли, он в два прыжка оказался у занесенной снегом двери, которая была закрыта не полностью. Через узкую щель снег намело и внутрь. Николай рывком приподнял дверь, под собственной тяжестью опустившуюся в ледяную канавку, рванул ее на себя и замер: на пороге лежал Вовка…».

Александр НОВИКОВ, «Роковое застолье».
Вы тут: Главная»Рубрики»Литература»Критика»

«Безусловные похвалы необдуманного энтузиазма и ожесточенная брань»…

04/09/2019 в 11:09 Алесь Новікаў критики

 

…Такой была реакция при появлении молодого Александра Пушкина на поэтической арене.

 

 

Приступил к изучению третьего тома сочинений самого великого критика в истории России (может, мира) – «неистового Виссариона». Нет никакого сомнения, что равные ему никогда уже не появятся, поскольку не позволяют сложившиеся социальные предпосылки.

 

Поражает работоспособность Виссариона, хотя в последние годы жизни он был тяжело болен. Этот последний том (из трех) озаглавлен «Сочинения Александра Пушкина», статьи и рецензии 1843-1848гг. Как раз в 1848-м критик покинул этот мир.

 

Том состоит из одиннадцати статей. Первая называется «Обозрение русской литературы от Державина до Пушкина». На сорока страницах критик умудрился рассказать о многом. Поражает его обоснованность выводов. Даже советские академические критики (а других тогда и не было), в том числе и неплохие, грешили чрезмерно раздутым объемом статей. Не говорю уже о наших современных, коих не найти днем с огнем.

 

Для комментария я выделил всего один абзац (помещен ниже).

 

Известно, что заслуги Белинского в осмыслении и разъяснении творчества Пушкина велики. Однако он не боготворил поэта и объективно отзывался о нем, его творчестве. Причем, соотносил все во времени. Не отвергая факт, что Пушкин является великим поэтом современности (речь о настоящем Белинского), он «тем не менее был поэтом своего времени, своей эпохи». Но «это время уже прошло, эта эпоха сменилась другою, у которой уже другие стремления, думы и потребности».

 

И здесь критик делает смелый вывод: для современного поколения Пушкин уже не безусловно великий. Однако он продолжает быть поэтом, у которого есть несомненные достоинства и достоинства временные.

 

Затем Белинский приходит к основному выводу: лучшей похвалой Пушкину, доказательством его величия служит то, что «при самом появлении его на поэтическую арену, он встречен был и безусловными похвалами необдуманного энтузиазма, и ожесточенною бранью людей, которые в рождении его поэтической славы увидели смерть старых литературных понятий, а вместе с ними и свою нравственную смерть…».      

 

А теперь представьте, что Пушкин родился в наше время. Если бы его не приняли в чергинцовский карманный союз, то заблокировали бы в литературных изданиях, подобно талантливому писателю Глебу Гончарову. Дуэли не было бы, но угрозы по телефону получал бы. Итак – забвение, крах поэта.

 

Если бы его приняли в чергинцовское СП, то пошли бы слащавые рецензии, поэт не знал бы своего истинного уровня, мог расслабиться и… крах поэта. Напомню случай с не бесталанной Марией Малиновской, молодой поэтессой из Гомеля, которую скоренько приняли в СПБ шесть лет назад. Где она сейчас?

 

Однако в то время, считаю, именно критики сотворили Пушкина, который, работая для настоящего, сотворил свое будущее. Поразительно – «крики порицаний» в отношении творчества Пушкина стали утихать лишь в конце пятидесятых годов 19 века.   

 

Белинский делает еще один важный вывод о том, что «суд современников бывает пристрастен; однако ж в его пристрастии всегда бывает своя законная и основательная причинность, объяснение которой есть тоже задача истинной критики».

   

Поскольку в нашей современности нет истинной критики, то в литературе мы имеем вонючее болото.

 

С одной стороны, критиков, которые не участвуют в текущем литературном процессе, можно считать убийцами литературы. С другой, нет материальных предпосылок для деятельности критиков. Хотя, не думаю, что во времена Пушкина и Белинского многие критики зарабатывали себе на хлеб. В советское время – да. Но и критика тогда была регулируемой. Кто платил критикам, тот и танцевал их…

 

Александр Новиков (#алесьновікаў)

  

***

 

«По мере того как рождались в обществе новые потребности, как изменялся его характер и овладевали умом его новые думы, а сердце волновали новые печали и новые надежды, порожденные совокупностью всех фактов его движущейся жизни, – все стали чувствовать, что Пушкин, не утрачивая в настоящем и будущем своего значения как поэт великий, тем не менее был и поэтом своего времени, своей эпохи, и что это время уже прошло, эта эпоха сменилась другою, у которой уже другие стремления, думы и потребности. Вследствие этого Пушкин является перед глазами наступающего для него потомства уже в двойственном виде: это уже не поэт безусловно великий и для настоящего и для будущего, каким он был для прошедшего, но поэт, в котором есть достоинства безусловные и достоинства временные, который имеет значение артистическое и значение историческое, словом, поэт, только одною стороною принадлежащий настоящему и будущему, которые более или менее удовлетворяются и будут удовлетворяться им, а другою, большею и значительнейшею стороною вполне удовлетворявший своему настоящему, которое он вполне выразил и которое для нас – уже прошедшее. Правда, Пушкин принадлежал к числу тех творческих гениев, тех великих исторических натур, которые, работая для настоящего, приуготовляют будущее, и по тому самому уже не могут принадлежать только одному прошедшему; но в том-то и состоит задача здравой критики, что она должна определить значение поэта и для его настоящего и для будущего, его историческое и его безусловно художественное значение. Задача эта не может быть решена однажды навсегда на основании чистого разума: нет, решение ее должно быть результатом исторического движения общества. Чем выше явление, тем оно жизненнее, а чем жизненнее явление, тем более зависит его сознание от движения и развития самой жизни. Лучшее, что можно сказать в похвалу Пушкину и в доказательство его величия, – то, что, при самом появлении его на поэтическую арену, он встречен был и безусловными похвалами необдуманного энтузиазма, и ожесточенною бранью людей, которые в рождении его поэтической славы увидели смерть старых литературных понятий, а вместе с ними и свою нравственную смерть, – что запальчивые крики похвал и порицаний не умолкали ни на минуту ни в продолжение всей его жизни, ни после самой его жизни, и что каждое новое произведение его было яблоком раздора и для публики и для привилегированных судей литературных. Теперь утихают эти крики: знак, что для Пушкина настало потомство, ибо запальчивая пря мнений существует только для предметов столь близких глазам современников, что они не в состоянии видеть их ясно и вполне, по причине самой этой близости. Суд современников бывает пристрастен; однако ж в его пристрастии всегда бывает своя законная и основательная причинность, объяснение которой есть тоже задача истинной критики».

 

Из статьи Белинского «Обозрение русской литературы от Державина до Пушкина»

Оставить комментарий (0)
Система Orphus

Нас считают

Рейтинг@Mail.ru

Откуда вы

free counters
©2012-2019 «ЛитКритика.by». Все права защищены. При использовании материалов гиперссылка на сайт обязательна.