"Понять, что люди безнадежно гнусны – это одна сторона медали, причем, светлая; другая сторона, потемнее: предстоит смириться с тем, что среди них надо жить".

Анатолий Андреев, "Маргинал"
Вы тут: Главная»Рубрики»Литература»Критика»

"А не пакости, мразь. Не выбирай смерть..."

17/10/2018 в 13:10 Алесь Новікаў "Нёман" , проза

 

Что для художественной литературы у нас является подобным угарному газу для человека? Равнодушие критиков и практически полное отсутствие текущей критики. Подавляющее число писателей так же находятся в ситуации людей, стреляющих по мишени, но не знающих, каков результат. Понятно, что в таких условиях, да еще и с карманными конкурсами и премиями, нет никакого стимула для творчества. Потому отечественная литература источает болотный аромат.

 

Всегда с интересом читаю произведения и рассуждения писателя Анатолия Андреева. В них немало психологизма и бытовой философии. Хватает и собственных теорий автора, которые достойны внимания. Возможно, кроме вагинальной – «Отечественные писатели о женщинах».

 

Похож ли лайнер на гигантскую чайку?

 

В журнале «Нёман» (№8-2018г.) помещены рассказы А.Андреева под общим названием «Смерть как проект». О первом – «Искусство золотого шва» я написал отзыв. Второй рассказ так и называется – «Смерть как проект». Он тоже достаточно интересен, хотя в большей степени привлекает внимание не закрученный сюжет, а полет мысли писателя. Получился некий скороспелый экспромт, когда автор нагромождает события ради странной развязки.

 

«Жил-был Поэт.

 

Жизнь его удалась. Он создал немало красивых стихов, его любили красивые женщины, он произвел на свет троих красивых детей.

 

Когда от него ушла жена, а вскоре после этого внезапно отвернулась Муза, Поэт задумал умереть красиво – поэтически, загадочно, как подобает великому. Только не просто взять и помереть, это и любой нищеброд смог бы; предстояло вплести смерть в ткань своей поэзии. Красивое завершение красивой жизни заставило бы почитателей его таланта, а злобных критиков паче чаяния, разобрать жизнь на цитаты и каждую строчку срифмовать с жизнью.

 

Предстояло смертию смерть попрать.

 

Словом, Поэту предстояла Поэтова смерть».

 

Так почти буднично начинается рассказ: жил – состоялся – процветал – ушла жена – захотел самоубиться.

 

Просто так жены (да и мужья) не уходят. Значит, жизнь не совсем удалась или Поэт что-то проглядел. Обратите внимание – Поэт с большой буквы. Значит, была слава.

 

В произведениях А.Андреева, думаю, не только я заметил презрительное отношение к окружающим. Помните его теорию опарышей – «Легкий мужской роман» Анатолия Андреева?». Или из «Маргинала»:

 

«Марков осознавал свой дар и не желал считаться с мнением идиотов. <…>

 

Геннадий Александрович очень любил философствовать.

 

«По-человечески легко понять тех, кто, осознавая свой дар, вынужден считаться с мнением идиотов. Известная озлобленность, а то и брезгливость по отношению к духовному «быдлу» (опарышам) так естественны со стороны тех, кого всю жизнь ничтожество третирует, объявляя ненормальными, сумасшедшими, недоумками».

 

 («Марков по кличке Маргинал», цитаты из книги выделены курсивом)

 

Для меня понятно, что все главные герои произведений писателя несут интеллект и черты характера автора. Потому соответствующее отношение героев к окружению. Не изменяет себе писатель и в этом коротком рассказе. «Нищеброд» (это вовсе не тот, кто беден, а тот, кто ежедневно пребывает в «нищебродском» состоянии ума – состоянии ограниченных возможностей и деструктивных убеждений), «клошар» (французский бездомный бродяга), «чучело». Такими эпитетами автор награждает окружающих.

 

Бросается в глаза часто используемое прилагательное «красивый». Конечно, по отношению к стихам его применение несколько примитивно. Это больше женская оценка, как и «сладенькие стихи».

 

Автор посредством героя перебирает немало вариантов добровольного ухода из жизни. Они примитивны – а как же иначе? Броситься с непременно красивого высокого моста в широкую реку, «воспарить с высокого небоскреба» (небоскреб останется памятником… рукотворным), «арендовать дорогой автомобиль и на бешенной скорости врезаться в стену», застрелиться «из неизящного «макарова». Оригинально звучит – «смерть через пищевой тракт». Отравление. И непременно цианистым калием. Тут же рассматриваются… дуэль, харакири. Почему-то автор считает харакири, – вспарывание живота, – как «церемониал, связанный с желудком».

 

Несколько режет слух «воспарить с высокого небоскреба». Воспарить – это высоко подняться вверх; взлететь. Понятно, что такое не под силу без спецприспособлений. Да и цель самоубийства в данном случае – разбиться, а не парить.

 

Еще Поэт непременно хочет предсказать свою смерть, как Рубцов («Я умру в крещенские морозы…») или Лермонтов. Правда, «что там было с Лермонтовым на самом деле, никто не знает и никто никогда не узнает. Но вот миф о его смерти вечно жив».

 

Долго Поэт выбирал способ красивого ухода из жизни, чтоб все обзавидовались и долго помнили его. Однажды Поэт, «гуляя вдоль реки и размышляя о вечности… стал свидетелем прелестной картины»: чайка ринулась отвесно камнем вниз в реку, «гимнастическим движением сложив зигзаги-крылья». Скорее всего, вольная птица таким образом добыла себе пищу в виде зазевавшейся рыбки. Но этот образ глубоко запал в душу поэта и он стал думать о крушении лайнера, «этакой гигантской чайки», на котором находился бы и он.

 

Считаю такое сравнение неудачным. Быстрая, энергичная чайка все же ассоциируется с полетом, а не с плавающей жирной уткой.

 

Воображение Поэта дошло и до террористического акта. Только он возжелал спасти чьи-то жизни от террористов. В этом случае автор прибегает к довольно искусственной ситуации: внедрению в группу исламских (а каких еще? – приходит к выводу герой) террористов. «Террористов следовало искать среди мусульман. Это всем известно».

 

Здесь рассказ и подходит к концу. Герой отправляется, понятное дело, в мечеть. 

 

«Уже слышалось завывание муэдзина (вот где поэзия в этом суровом горловом призыве? В каком месте? – нет ее)».

 

«Вдруг путь Поэту преградил какой-то отвратительный нищий.

 

Закурить не найдется? интимно склонился клошар, источая неземной густоты смрад.

 

Нет, сказал Поэт. И зачем-то добавил: Пошел прочь, чучело.

 

«Чучело» осклабилось, при этом добродушная (не зловещая!) улыбка способствовала превращению лица в череп. Просто череп как таковой. Поэт невольно отметил, что улыбка странным образом сложилась в ломаный силуэт чайки в разлете. Потом «чучело» ловко выхватило из лохмотьев широченный кухонный нож, невероятно острый, и лихо смахнуло голову Поэта, будто кочан капусты, сопроводив ужасное действо странными же словами:

 

А не пакости, мразь. Не выбирай смерть. Развели красоту, человеку ступить негде.

 

Под эту назидательную речь жертва судорожно насладилась последним поэтическим мигом, сокровенным экстазом, принимая его то ли за возмездие, то ли за насмешку.

 

Обезглавленный Поэт как проект судьбы. Как вам такой зигзаг?»     

 

По свидетельствам переживших клиническую смерть, именно в последние секунды перед ярким тоннелем, приходит некое просветление. «Поэт в последние секунды жизни уловил своими поэтическими фибрами нечто такое, что наверняка продлило бы его поэтический век да и развернуло бы его поэтическую судьбу совсем в другую сторону».

 

Концовку считаю неудачной. Хоть и закрученный, но вполне с реальными событиями, рассказ превратился в фэнтези. Оставляет неприятное впечатление и фраза «А не пакости, мразь. Не выбирай смерть. Развели красоту, человеку ступить негде».  К чему это сказано, трудно понять. Так автору захотелось – и всё…

 

фото информативное

 

Напоследок исключительно техническое несоответствие. Трудно себе представить, как широченным кухонным ножом, даже невероятно острым, можно «лихо смахнуть голову»? Мне не удалось это представить, отсюда ситуацию сразу перевел в разряд фэнтези…

  

Александр Новиков (#алесьновікаў)

Оставить комментарий (0)
Система Orphus

Нас считают

Рейтинг@Mail.ru

Откуда вы

free counters
©2012-2019 «ЛитКритика.by». Все права защищены. При использовании материалов гиперссылка на сайт обязательна.