Сцвярджаюць гісторыкі і мовазнаўцы
Што паступова сціраюцца грані нацый
І, нібыта як перажытак,
            аджыць павінна абавязкова
Мова маці маёй – беларуская мова…
Што мне, як імя ўласнае, блізкая і знаёмая,
Што па жылах маіх цячэ
                      і сонным Сажом і Нёманам.

Рыгор БАРАДУЛІН
Вы тут: Главная»Рубрики»Литература»Критика»

Кинцуги невозможно применить к «разбитой» жизни…

09/10/2018 в 16:10 Алесь Новікаў писатели , проза

 

Есть только миг между прошлым и будущим,
Именно он называется жизнь.

 

Леонид Дербенев

 

Анатолий Андреев

Несомненно, писатель Анатолий Андреев является заслуженным мастером художественного слова. Если с ним сравнивать, например, называемого льстецами «художником слова» Николая Чергинца, то он является мальчиком с лилипутский пальчик в стране лилипутов, а Анатолий Николаевич – Гулливером.

 

В августовском номере журнала «Нёман» за этот год помещены два довольно интересных рассказа А.Андреева под общим названием «Смерть как проект». Первый называется «Искусство золотого шва».

 

Все произведения писателя несут философский и психологический контекст. В этом автору трудно найти равных среди отечественных мастеров слова. Не лишены таких рассуждений и эти рассказы.

 

«Вергилий Золотцев одним неловким движением опрокинул старинную японскую вазу, которую его дед, инженер-железнодорожник, привез из Китая как воспоминание о своем разбитом сердце.

 

Вергилий хотел достать с полки фолиант по истории, рядом с которым стояла ваза… Хотел зачем-то освежить в памяти злодеяния Сталина.

 

И вот поди ж ты. Ваза – вдребезги.

 

Да, к дьяволу лучше не приближаться. С ним шутки плохи».

 

Лилия, новая подруга, и предложила Вергилию кинцуги. Однако прежде Золотцев должен внятно определить, почему он развелся.

 

Кинцуги (яп. – золотая заплатка), или кинцукурой (яп. – золотой ремонт), – японское искусство реставрации керамических изделий с помощью лака, полученного из сока лакового дерева (уруси), смешанного с золотым, серебряным или платиновым порошком. Философская основа искусства кинцуги заключается прежде всего в том, что поломки и трещины неотъемлемы от истории объекта, и поэтому не заслуживают забвения и маскировки.

 

 

Далее в рассказе идет две линии: рассуждения о Сталине, его роли в истории, и воспоминания о разводе. И то и другое автор описывает увлекательно.

 

Сталин

 

Создается впечатление, что автор, вместе со своими героями, не может определиться, кто же такой Сталин в нашей истории, хотя сразу однозначно заявляет о его злодеяниях и сравнивает тирана с Дьяволом. Но дальше идут неуверенные вопросы. С одной стороны, «Сталин – это зигзаг истории, положивший начало постыдной трещине, превратившейся в саднящую рану», и тут же «с другой стороны, уберешь осколок, измельчишь его в прах – не станет вазы. Спаять Сталина золотым швом с русской историей? Убийца и злодей – спаситель нации?»

 

Убивает наповал «спаситель нации». От кого он спасал ее ценою десятков миллионов жизней мирных людей, включая стариков, женщин и невинных людей?

 

Еще Золотцев приходит к такому выводу: «…а нельзя ли было минимизировать масштабы государственного террора, коль скоро террор был, гм-гм, неизбежен?»

 

Это ужасное рассуждение, зная, как террор организовывал еще Ленин, а продолжил его дело Дьявол во плоти – Сталин. Золотову и невдомек, что Вторая мировая война началась не 22 июня 1941 года, а 1 сентября 1939-го, когда Сталин и Гитлер начали передел Европы. Действия этих двух маньяков никакому пересмотру (склеиванию) не подлежат.

 

Удивительным образом два рассказа Андреева накладываются на мою жизнь.

 

«Дед дорожил этой вазой. Она как-то была связана с личной историей, которая разбила ему сердце. Но это были цветочки; репрессии вскоре разбили ему жизнь».

 

Ключевым словом считаю «репрессии». А ведь в системе, которую создал одиозный Н.Чергинец в государственном секторе литературы, в этом «государстве в государстве» по отношению ко мне как раз и осуществляются репрессии.

 

Репрессия (лат. repressio) подавление, карательная мера.

 

Налицо подавление независимого критика, который критикует произведения посредственных и бездарных литературных чиновников и САМОГО Николая Чергинца (божка), также посредственного писателя и никчемного руководителя огромного писательского объединения, проедающего бюджетные деньги. Подавление и карательные меры с помощью непорядочных правоохранителей и судей. Именно репрессии, длящиеся уже около трех лет, разбили мне жизнь.

 

Примечательно, что несчастным жертвам сталинского террора 1933-1938гг. было легче. Заявление в стиле бравых офицеров и прапорщиков без чести и совести из числа ветеранского корпуса части спецназа ВВ МВД Беларуси 3214 («Кто меня вытащит из 1937 года?») – заседание «тройки» – десять лет «без права переписки» – расстрел. Меня же медленно убивают несколько лет…

 

Интересно следующее философское рассуждение.

 

«Тот, кто любит постоянно начинать с чистого листа, тот стесняется себя. Не понимает себя. Боится себя».

 

Наверное, это так. В данном случае индивид не может принять себя таким, каким он является. Ведь то, что заложено в детстве, не исправить. Во всяком случае, нужен титанический интеллектуальный труд, на который практически никто не способен. Отказ от своего устоявшегося Эго чреват психическим проблемами.

 

Спорным и даже неточным является утверждение героя (автора), что «мы все состоим из осколков». Дело в том, что жизнь нельзя сравнивать ни с каким предметом. Это процесс, изменяющий картину мира каждое мгновение. Именно это мгновение и есть жизнь. Также, как невозможно дважды войти в одну и ту же реку (Гераклит), невозможно повторить прошлое. Можно лишь выстроить примерное будущее.

 

Конечно, в рассказе слишком много места уделено попыткам оправдать поведение тирана Сталина.

 

«Принял страну с сохой, оставил с ядерной бомбой. Убивал людей во имя величия страны. Ладно, не убивал – создавал условия, когда люди убивали себя сами.

 

Был палачом? Был. Нет?»

 

Эти рассуждения Золотцева (автора) просто шокируют. Здравомыслящие люди не могут задаваться такими вопросами. Уже давно все известно…

 

Золотцеву во сне вторит Лилия: «– Зато ты меня удивил. Если знаешь, значит, понимаешь, что ты потерпел поражение, а товарищ Сталин – победил. Где Он – там победа».

 

Не хватает только Георгиевской ленточки.

 

Победа над чем или кем? Сам развязал мировую войну и победил второго маньяка – партнера – ценой гибели десятков миллионов собственных граждан?  

 

Конечно, вазу Золотова можно спасти и дать ей новую жизнь. Об этом великолепно сказала Лилия:

 

«– Кинцуги – тонкое искусство. Золотой шов не просто украшает. Он делает вазу более прочной. И еще он делает ее другой, непохожей на прежнюю. Никто не скажет «ваза в трещинах»; все скажут – «какая красота!».

– Кинцуги превращает поражение в победу?

– Опять хорошо сказал. Продлевает жизнь. Творит историю.

– Мне кажется, тебе удалось вечером разбить меня, а за ночь – собрать

из осколков.

– Значит, ты стал другим, Вергилий?

– Боюсь, что да. Только осколки прежние».

 

Понятно, что другим Вергилий не стал. Он никогда не сможет изменить свое отношение к тирану в силу собственного рабского начала и неспособности понимать реальность, принимать ее вновь открывшиеся истины. Известны вергилии, которые просили положить после их смерти в гроб портретик Сталина. Такова жизнь во всей ее красе, со всеми ее трещинами, которым никогда не поможет кинцуги…

 

Александр Новиков (#алесьновікаў)

Оставить комментарий (0)
Система Orphus

Нас считают

Рейтинг@Mail.ru

Откуда вы

free counters
©2012-2018 «ЛитКритика.by». Все права защищены. При использовании материалов гиперссылка на сайт обязательна.