Вера Федоровна спустилась на этаж ниже... и вдруг увидела: …солдаты в голубых беретах несли что-то тяжелое.
«Десантники, как мой Коля, – подумала она, и тут страшная догадка, словно молния, ослепила ее. – Так это же гроб, цинковый гроб! Нет, нет, это не ко мне… Это к кому-то другому!!!».
В этот момент офицер ступил на лестничную площадку и увидел Веру Федоровну. Некоторое время он печально смотрел на нее и, ничего не говоря, снял фуражку.

Николай ЧЕРГИНЕЦ, "Сыновья".
Вы тут: Главная»Рубрики»Литература»Критика»

Собаки белорусской беспризорности

06/03/2018 в 18:03 Ян Максимюк книги , писатели , беларуская мова

 

Похоже, отечественная литература в белорусском секторе забуксовала, несмотря на то, что ситуация в нем гораздо лучше, чем в индивидуальном чергинцовско-провластном секторе (хотя он уже больше похож на противовластный). Немногочисленные широко известные в узком кругу писатели зациклились на мове. Кажется, А.Бахаревич и В.Мартинович просто издеваются над сложной ситуацией с белорусским языком в стране, зарабатывают себе дивиденды этой темой. Трудно представить, что таким образом можно помочь умирающему языку, на котором все же разговаривает немало наших граждан и кто-то даже страдает от того, что не может широко общаться на нем.

 

Привлекать читателей к теме белорусского языка американским литературным стилем не совсем корректно. Их внимание сразу же фокусируется на извращениях, которыми, как я понял, изобилует «роман». Конкретного читателя поражает, скорее всего, как же герой прелюбодействует с гусыней? Как вдувает другим животным… Мы не в Америке. Но и для ее свободных граждан такие откровения не обыденны.

 

Есть ли белорусскоязычные писатели, способные создать достойный роман? Думаю, есть, только необходимо подождать…

 

Автор конструирует некоего нереального уродца Олега Олеговича, возможно, списанного с себя, которому «надоели и белорусский, и русский, а потому он конструирует свой собственный язык – бальбуту». Это просто жуть. Если ты уж полез в языковую тему, то покажи выход из сложившейся ситуации. Автор же превращает все в фарс, отсюда языковая проблема уходит на второй план, а то и вовсе исчезает. 

 

Не менее дико звучит следующее: «Быть белорусом – это не иметь своего места в мире». Это что, воспитание комплекса неполноценности? Возникает ассоциация с белорусами, которые «нясуць крыўду на сваіх плячах» веками.

 

Коллаж информативный (otvet.mail.ru)

 

Я  белорус чистых кровей. И что, у меня в мире нет места? Я изгой? Чушь собачья, чушь собак Европы…

 

И вот сильный вывод Я.Максимюка: «Белорусская идентичность – как дает понять Альгерд Бахаревич – может быть всего лишь иллюзией, выдумкой бездомных и беспризорных бродяг-мечтателей и моваконструкторов...».

 

Переведу: белорусы, вы всего лишь иллюзия, выдумка, мовоконструкторы и не рыпайтесь в русскоязычном пространстве. 

 

Конечно, я заглянул в девятисотстраничный фолиант глазами Яна Максимюка. Возможно, автор хотел сказать что-то иное...

 

Алесь Новікаў


 
Собаки белорусской беспризорности


06 февраль 2018
Ян Максимюк
________________________________________
Несколько заметок о «Собаках Европы» Альгерда Бахаревича

 

 

«Кто бы знал, как мне надоел ваш белорусский язык. И кто бы знал, с каким наслаждением я пишу это. Надоело. Надоело.»


Вот так начинается один из наиболее хитромудро сконструированных романов в белорусском языке – «Собаки Европы» Альгерда Бахаревича. Не хуже, чем начало его прежнего шедевра, «Сороки на виселице». Помните? «Mоwiа, ze teraz panuje tu moda na opowiadanie historii od konca. Dziwny, nie wiadomo do kogo adresowany uklon, bezuzyteczne cwiczenie w gietkosci ... »))) Хотя, возможно, начало там немного другое: «Примерно через пять минут она умрет...».

 

«Тотальный роман», или что?

 

Но роман ли это вообще, «Собаки Европы»? Формально, это шесть отдельных историй (некоторые из них можно назвать романами, некоторые – новеллами). Однако эти истории связаны друг с другом очевидными и неочевидными нитями, сюжетными перекрестками, воображаемыми развязками и сквозными тайнами... И в дополнение к этому шестикнижию под одной обложкой мы имеем поэтическое вступление ко всей книге и пять поэтических вставок-интермеций между отдельными историями, а в самом конце – словарь и грамматические правила нового языка (constructed language) – бальбуты, на котором в книге написано полтора десятка страниц, кто знает, возможно, что и ключевых для ее понимания. Так и хочется придумать какой-то новый термин для такой литературной формы – «тотальный роман», что ли? Но такой термин когда-то уже придумал для своей прозы австрийский писатель Хаймито фон Додерер, согласно которому «der totale Roman" – это "геометрическое место всех пунктов, которые находятся в равной удаленности от искусства, науки и жизни, telle qu'elle est». Неплохо было бы разобраться, насколько это додереровское определение тотальности литературного отображения относится к последней книге Бахаревича. Но это, возможно, в другой раз...


Я понимаю, что писать что-то вроде обзора романа, который пока прочитали считанные лица, не очень комильфо, поэтому ограничусь всего несколькими общими замечаниями, чтобы слишком строго не наспойлерить. Мне просто повезло чуть больше других: я знаком с редактором романа Сергеем Шупом, который замолвил за меня словечко автору, и тот, перед тем как уйти в свою хандру, согласился, чтобы я прочитал «Собак» с рукописи, то есть компютерописа, как когда-то его «Сороку»...


Так что общего в шести частях этого одного целого?
 

Быть белорусом – это не иметь своего места в мире.


По-моему, в «Собаках» повсюду звучит сквозной мотив белорусской беспризорности и бездомности в мире – не просто как констатация политически-общественной ситуации «на обозначенном этапе национального развития», а как экзистенциальная характеристика белорусской судьбы и кона, как нечто трансцендентное, то есть независимое от этой судьбы. Быть белорусом – это не иметь своего места в мире. Или иначе: быть белорусом – это везде чувствовать себя чужим, другим. Возможно, что и Чужаком, и Иным. Так можно жить? Да так, по сути, мы и живем...


Может ли быть более яркое свидетельство беспризорности белорусской судьбы, чем признание в том, что кому-то надоел белорусский язык? Признается в этом в первой истории – «Мы легкие, как бумага» – не Альгерд Бахаревич (который, кстати, в другой истории выступает и в роли литературного персонажа под собственным именем), а один из героев, Олег Олегович, которому надоели и белорусский, и русский, а потому он конструирует свой собственный язык – бальбуту. В этом новом языке пытаются «обжиться» еще три другие личности, но все, конечно, кончается несчастьем. Ну, нет у Бахаревича счастливых развязок, по крайней мере, для белорусской доли...

 

Секс в «Собаках Европы» – еще один сквозной мотив книги.

 

Первая часть написана очень удачно, она неодолимо тянет читателя в эту толстенную томливость – большинство читательских завлекалок и ловушек автор расставил уже здесь... А вот вторая часть – «Гуси, люди, лебеди» – это абсолютный шедевр белорусской прозы.

 

Фото информативное (livelyplanet.ru)

 

Четырнадцатилетний Молчун хочет вырваться из своей беспризорной футуристично-средневековой деревушки Белые Росы-13 на окраине огромной восточной империи и огромного леса, и единственная возможность осуществить эту мечту – воспользоваться помощью своей любимой гусыни. А пока, как намекает автор, Молчун пользуется своей гусыней другим способом... (Ох, Бахаревич, и эти его белорусские гусыни и французские доги... мимолетом отметим, что секс в «Собаках Европы» – на выбор, кому зоофилия, кому герантофилия, кому вагинальный, кому анальный, а кому всего вуаеризм и автоэротизм – еще один сквозной мотив книги, но рубрика «Сто́ит» слишком целомудренна, чтобы рассматривать этот аспект тотальной литературы Бахаревича...) Потом в Мовчуновскую околицу сбрасывают парашютистку Стефку с Запада, которая с парнем говорит по-здешнему, а со своими цээрушниками переговаривается на бальбуте... И там закручивается такая перестрелка парашютистки с кагэбистом-эфэсбэшником...
 

«Неандартальский лес» – третья история о беспризорности: беспризорность в страшном лесу, куда знахарка Бенигна выносит всякие человеческие немощи и лихорадку, и в страшном городе М., куда ее похищают и вывозят два гангстеры, перед тем, как переселить на остров-мусор в океане, на котором еще один беспризорник пытался построить себе дом-отечество под названием Кривия... Здесь – я это говорил редактору – стоило ему отнестись более жестко и подсократить писательский Lust zu fabulieren, потому что рассказ ощутимо теряет тот пыл, который он взял в двух предыдущих историях...


Нет, я не буду описывать каждую часть отдельно, сейчас закончу. Хочу только еще сказать, что истории «Тридцать градусов в тени» и «Капсула времени» (четвертая и пятая) – писательское мастерство высшей пробы. По-моему, они – лучшее, что Альгерд Бахаревич написал до сих пор. Конечно, это также рассказы о бездомности и бездомных.

 

Белорусская идентичность может быть всего лишь иллюзией.


Шестая история в книге называется «След». Можно сказать, это белорусский кибер-панковый роман, в котором гендерно размытый следователь по фамилии Терезиус Скима пытается установить одну белорусскую идентичность и один белорусский адрес, но, как вы уже догадываетесь, так и не устанавливает до конца... Белорусская идентичность – как дает понять Альгерд Бахаревич – может быть всего лишь иллюзией, выдумкой бездомных и беспризорных бродяг-мечтателей и моваконструкторов...


Книга «Собаки Европы» – белорусская литература для мужественных читателей и читательниц произвольного гендера и гражданского состояния. Наконец и такие книги стали появляться в беспризорном языке.

 

(Источник)

Оставить комментарий (0)
Система Orphus

Нас считают

Рейтинг@Mail.ru

Откуда вы

free counters
©2012-2018 «ЛитКритика.by». Все права защищены. При использовании материалов гиперссылка на сайт обязательна.