Ранней старости одиночество – затянувшийся холод весны.
Что-то хочется и не можется, – вот покоя бы, тишины…
Ночь приходит – заходит без стука. Заходи! Вдруг вдвоем веселей?
Что ломаешься, старая сука, – не напьешься всё крови моей?..

Валерий ГРИШКОВЕЦ, «Ночь одиночества».
Вы тут: Главная»Рубрики»Литература»Критика»

Неслышимые писатели

24/03/2016 в 11:03 Александр Новиков писатели , литература , Россия

Литература в мире и, в частности, русская литература, переживает странные времена. Об этом бы хотелось поговорить.

 

Ведь чем славен обычно народ – своей культурой и военной силою. Из культуры первичной по праву считается литература, поскольку в Библии сказано, что вначале было слово, и слово был Бог.

 

Вот в этом контексте – армия и культура – позиционируются народы в Истории. Про технику и науку не говорю, ибо армия и есть воплощенная в себе техника и наука.

 

Армией Россия, безусловно, знаменита. Но теперь в основном пугает, а не воюет. И слава Богу.

 

Можно, конечно оценивать сейчас народы по спортивным достижениям. Например, Китай первый в мире по летним видам спорта уже давно, США славна пловцами, легкоатлетами, и баскетболом, СССР когда-то – хоккеем, Россия теперь – фигурным катанием, художественной гимнастикой, синхронным плаванием.

 

В общекультурном контексте Россия славится еще и балетом, и классическими композиторами. Но не лидирует. Ее балет – один из великих, классика музыкальная – одна из. И так далее.

 

А вот литературой Россия славится как лучшая в мире. И не по тому, какое здесь количество было написано романов и стихов вообще, не по изобретению новых форм, а лучшими своими представителями, теми, кого видит свет, и которые сделали переворот в умах цивилизованного мира. Это, прежде всего, Толстой, Достоевский и Солженицын. Да, еще Чехов, который совершил прорыв в драматическом искусстве и почитается в мире. И, тем не менее, мощь этой фигуры не «пугает», не покоряет своим величием, как названные трое.

 

Да, в русской литературе много великолепных писателей, рожденных, прежде всего, в девятнадцатом веке. Но большинство из них, включая и Пушкина, и Гоголя, и Лермонтова, обращены внутрь, к своему народу, это национальные гении, и мир их не слышит почти. Они не произвели, например, такого влияния на литературу, как американец Эдгар По, но и он ведь значительно уступает эверестам Толстого, Достоевского и Солженицына. С ними сравнимы разве что Данте, Шекспир, Гете. Но они были до русских гениев, кроме того во многом уже устарели, кроме того многое в них не ясно.

 

гамлет

 

Например, кто такой был Шекспир – науке до сих пор толком ничего не понятно. Потому что споры о том, тот ли это актер Уильям Шекспир, который играл роли в лондонском театре в районе 1600 года, или под его именем скрывался некий неизвестный гений-аристократ, или группа мистифицирующих историю лиц, – доказать уже практически невозможно. А коль скоро возник шекспировский вопрос, то дыма без огня не бывает. Это действительно невероятная мистификация Истории над человечеством. Ведь Шекспир достиг своей славы только в 19 веке, более двухсот лет оставаясь не особо известным или вовсе забытым в своей Англии. Его пьесы современники и соотечественники не считали великими, да и само занятие театральной деятельностью престижным не являлось. При жизни драматург вроде бы получал лишь похвальные отзывы от специалистов, не более.

 

Важно понять, что спор об авторстве его пьес не случаен и не вызван давностью во времени. Ведь творивший ровно в этот период Сервантес не вызывает у историков сомнения, что именно он автор «Дон-Кихота», это вполне внятная историческая личность, известно как, когда и при каких обстоятельствах он писал свой шедевр. То же самое и с «Божественной комедией Данте», хоть она была написана за 300 лет до шекспировских драм – кто такой Данте, богослов и писатель, история знает, и кто являлся вдохновителем его стихов, известно, и зачем и почему он писал «Божественную комедию», ясно.

 

С Шекспиром неясно ничего. Тогда как Данте был выразителем миросозерцания своей современности в комедии, тогда как он вложил в нее личное недовольство современниками и свои обиды, – историки изучили и понимают суть. А Шекспир вроде как опередил на 2-3 века современность, его не поняли, он не мог быть понят. Мало того, историки абсолютно не замечают, чтобы актер Уильям Шекспир осознавал, что он творит нечто великое, это была вполне заурядная, вроде бы малообразованная личность. Нигде особо не нашли указания, что именно он и при определенных обстоятельствах творил шедевры. Посему и заключают, и небезосновательно, что это был некий скрывающийся аристократ. И даже – женщина, поскольку любовные сонеты Шекспира обращены… к мужчине. Отсюда и другая версия – нетрадиционная сексуальная ориентация актера. Хоть он был женат и имел детей. То есть История развела нас по полной программе. Ничего не ясно. И всплывет ли правда?

 

Мы же удивимся тому, что книгопечатание возникло в Европе около 1300 года, вскоре зародилась литература, в том числе и романы, но роман в той художественной форме, которую мы привыкли считать литературой, возник не так и давно. «Дон-Кихот» – первый такой роман – около 1600 года, только через триста лет от изобретения печати. И он же высмеивает средневековые рыцарские романы, которые не являются для нас фактами литературы.

 

И, тем не менее – по форме подачи «Дон-Кихот» тоже устарел и выглядит довольно наивно, растянуто, а юмор его многим уже непонятен. То есть, по идее, можно высмеивать и Сервантеса, как он высмеивал рыцарские романы. Высмеивая, он опровергал старое и утверждал новое. Однако мы его не высмеиваем, потому что любим главного героя – Дон-Кихота, – несущего с собой аж несколько приятных идей. Это и детская наивность (вспоминаем слова Христа «будьте как дети»), и искреннее благородство, и беспомощность перед хитростями жизни, и одновременно неукротимая отвага, бросающаяся на всякое зло, то есть жертвенность. Так что, высмеивая рыцарство, Сервантес достиг обратного – воспел его величие. Тем он и велик.

 

Следующий роман, ставший классикой современной литературы, это «Робинзон Крузо» Даниэля Дэфо, который родился примерно век спустя и который можно уже по праву считать нестареющим, реалистическим.

 

Большинство же европейских и американских романов, ставших историей литературы и которые читают и перечитывают, родились либо в конце восемнадцатого, либо в девятнадцатом и двадцатом веке.

 

То есть, веками почти ничего не было в христианском цивилизованном мире – и вдруг расцвело мгновенно, поднялось из земли.

 

С одной стороны, это выглядит странно, ибо умные люди и великие художники в Европе были давно. Но от первого внятного произведения «Божественной комедии» до «Дон-Кихота» и драм Шекспира – аж три века пустоты. От «Дон-Кихота» до Дюма и Бальзака – два с половиной века.

 

дон кихот

 

Объяснить это возможно только тем, что почти два тысячелетия борьбы христианства с духом тьмы и мракобесием закончились трудной победой. Интересно, что сама Церковь Католическая выступала душителем новой мысли. Удивительного тут нет, поскольку в Церкви как раз и происходит основанная духовная брань.

 

Ныне мы имеем миллионы романистов и ничего о большинстве не знаем, и никогда не прочтем, ибо всех одолеть нереально. Но История сохранит только единицы, и у потомков наших родится иллюзия, что только эти единицы и творили в наше время. Ведь не знает же средний россиянин, например, что очень много в России уже было романистов до и во время Пушкина, и удивится этим именам незнакомым. Их изучают историки, для большинства же они мертвы, а произведения их не читаются вообще.

 

Но вернемся к началу 19 века, когда и вспыхнул, по сути, романный жанр. Такую вспышку можно, кроме всего, объяснить и развитием коммуникаций в Европе, дорог и вскоре железных дорог, ведь романы и толстые журналы надо было как-то доставлять потребителю. Что ж, вполне рациональное объяснение. А коль есть спрос, то есть и продукт. Чистая экономика. Но надо же было и наработать мастерство жанра, иметь предшественников в веках.

 

Однако вспышка произошла, и по историческим меркам – мгновенно. Естественно, грянуло это не в России, а в кузнице идей – Европе. Но перекочевал роман в Россию очень быстро, стал успешно переводиться, читаться, возникли подражатели поначалу, а потом уж и писатели вполне серьезные.

 

Повторим, что и до и во времена Пушкина существовали в России романисты, но сам великий национальный поэт этот жанр не осилил. Другой гений – Лермонтов – взялся за роман и, можно сказать, создал прецедент первого русского художественного романа. Но по большому счету – не потянул, и «Герой нашего времени» для романа выглядит куце, это набор связанных одним героем повестей. Остальные персонажи выписаны не очень, по меркам романа. Да и сам герой, Печорин, личность пренеприятная. Многие ассоциируют его с самой личностью великого поэта, не подозревая, что Печорин – его антипод, это антигерой того времени, а Лермонтов – настоящий герой. Поэт в Печорине изобразил свои худшие качества, которые он внешне не проявлял почти, изживал этих бесов. Разница явная, согласитесь: Печорин – застрелил на дуэли противника, а Лермонтов – сам был застрелен. Так что брать пример с этого скучающего жестокого типа не стоит. Роман, по большому счету, не получился. По структуре языка и способу составления предложений он многое перенимает из французского, так отмечают специалисты. Но в школах нам вбивают, что и роман хорош, и Печорин почти прекрасен.

 

Так вот, эти два национальных великих поэта романа не одолели. Не одолел его и Гоголь – сам, причем, назвав «Мёртвые души» поэмой. Нет там толковой развязки в первом томе, а второй не написан. Да и юмор первого тома понятен только русскому человеку. Не справился автор замечательных мистических повестей с романом. Это некий полуроман.

 

Поэтому и сетовал Белинский тогда, что, мол, радует, конечно, что у нас появились эти три национальных гения, по уровню художественному нисколько не уступающие Байрону, Шиллеру, Гете, но какие-то они вторичные, мол, и для мира, для цивилизованного человечества не интересные, поскольку ничего нового ему не сказали. И это правда.

 

Но совсем ведь не подозревал великий литературовед, что уже был знаком, и уже успел разочароваться в писателе, который впоследствии, после смерти критика, создаст нечто невероятное, не только мирового уровня, но до него в литературе небывалое. А пока Белинский жалуется на то, что Достоевский это некий ухудшенный вариант Гоголя, многословен слишком, туманен и путан. Не понял даже Белинский. И недаром, ведь величайшие свои романы Достоевский создаст лишь после каторги.

 

А тут еще Толстой непонятно откуда возник, как дух русской земли, как сгущение многовековых духовных потоков, уходящих от православия к небесам и приходящих обратно.

 

Вообще говоря, этих двух – Толстого и Достоевского – рационально не объяснить. До них было совершенно непонятно, что в России великого, кроме территории. Захолустье, холодный климат, лапти, в культуре одно подражание. И вдруг…

 

Однако великое было: именно в духовной жизни народа, в лучших ее представителях, монахах, например, иконописцах, военных героях, в переплетении судеб разных народов, обогащающих язык. В творящих историю событиях, симбиозе Запада и Востока. Было, но в размытом, невнятном состоянии. Не описано рукою гения потому что. И вот явился это странный граф и сделал народ великим. Создал роман романов, на все века, не для России только, а для христианской цивилизации, и еще шире – для человечества. Мощная личность, заглядывающая в глубины каждого, становящаяся каждым из своих колоритных, и всех таких разных героев. Пишет типажи как живые. Частности становятся всеобщими. И мы в третьем тысячелетии себя узнаем в героях «Войны и мира».

 

Куда уж больше-то, и выше, казалось, чем Толстой написал? Но в это же время творит другой, и национальный и мировой великий художник, – заглядывающий в глубины души человека, а не в глубины истории и народа. Достоевский.

 

И опять содрогаются читатели – да ведь точно так, похоже на меня, я это! – такой странный и глубокий, хоть никто обо мне этого не знает, да я этого никому никогда не раскрою во всей полноте.

 

Не символично ли – два величайших прозаика мира творят в одной стране и в одно время. А так – века до них ничего на таком уровне художества в прозе, и после них – тоже, скорее всего, века. «Тихий Дон» потом – перенимание «Войны и мира», ухудшенный вариант. «Сага о Форсайтах» – много ухудшенный вариант «Анны Карениной». А вариантов подпольного человека Достоевского – тем более, много появилось потом, да все послабже, да не так впечатляют.

 

Однако же История еще показала «сюрпризы» в двадцатом веке, какой-то небывалой, чудовищной, сатанинской тирании, когда народ, как марионетка, начинает мучить и уничтожать сам себя. И как противовес – новый гений, пророк, такой же бородач, открывающий человечеству новую истину.

 

Интересно, что и облик трех гениев похож, все с окладистой бородою и проступающим мыслительным лбом. Будто в Небесной России сотворенные духи, воплощаясь сюда, принимали похожую оболочку. Ведь форма должна соответствовать содержанию.

 

Ну вот, последний великий писатель, человечище. Велики и Булгаков, и Пастернак, но только для русских, обращены исключительно внутрь и понятны в основном здесь. Гениальную лирику перевести нельзя. «Доктор Живаго» Пастернака на колени не повергает своим величием, хоть на Западе некоторым нравится и даже снят фильм. Булгакова не оценил Запад, значит, не нужен ему. Автор одного гениального произведения. Как, впрочем, и когда-то Гончаров – «Обломов» на самом деле великий роман, похожего ничего до него не было, уникален, но – для внутреннего пользования в основном. Не для мира. Хоть в Китае вроде бы популярен. Разве что из-за пропаганды лени на восточный манер. Тургенев как будто переиздается в Европе, поскольку близок им по форме и содержанию, типа как короткие слезные романы Мопассана. Однако во всех случаях ни о каком Эвересте произведений и личности автора говорить невозможно.

 

Россия велика своей литературой, поскольку велика тремя гениями с бородой. Но ведь они не возникли бы без малоизвестных человечеству Пушкина, Лермонтова, Гоголя, Белинского, да из без Ломоносова тоже.

 

А теперь – о грустном. Взойдя на Эверест, литература русская неизбежно переживает свой спад. Да и само время сейчас не очень литературное. Горлопанистое какое-то, раздробленное, порождающее клиповое сознание.

 

Литература видна тогда, когда видны и влияют на массы основные ее писатели. А сейчас ты виден только тогда, когда есть в телевизоре.

 

Я родился и живу в Беларуси, но здесь такое же культурное поле, как и в России, ничем почти не отличное. Люди в городах говорят по-русски, смотрят те же основные два российских телеканала, плюс канал «Культура», воспитаны в школах на русской и советской классике. Национальная литературная элита замкнута на самой себе и с народом связи практически не имеет. А вот российские писатели, в том числе и современные, здесь читаются, их видно по телевизору.

 

Кто это? Ну, прежде всего Михаил Веллер, любящий поговорить о разном и вызываемый на телеканалы, если нужно красноречие. Пишет хорошо, стиль острый, бойкий. Но основная идея – цинизм и безверие. Да и гражданин он Эстонии, вообще говоря.

 

Другой «видимый» народу писатель – Дмитрий Быков. Он на телевизоре всюду, да и в Ютубе. Говорит обо всем, и вроде бы знает все, и красноречив, и оригинален, и вездесущ. Но – как-то многословен, суетлив очень, слишком мысль у него расплывается. А это основное отличие просто таланта от гения. Прекрасная книга его о Пастернаке, с одной стороны. Владеет материалом – да. Но – надо было писать в 3 (три) раза короче. И так во всем – что в его романах на разные темы, что в стихах некоторых «на злобу дня».

 

Главред «Литературной газеты» этот, пыжащийся убедить нас в своей гениальности…

 

Да еще воинствующий атеист Никонов.

 

Да инфантильный Лимонов.

 

Да скучно пишущая Улицкая.

 

«Детективщиков» не рассматриваем.

 

…Так, и кто там еще в телевизоре прорывается? А, Виктор Ерофеев. Правда, о его популярности, величии и читабельности мы узнаем в основном от него же самого. А попытавшись читать, постигаем обратное – либо банальность, либо пошлость, либо разврат. Но уловил свое время в 90-х, но зацепился за издательства и телевизор, переводится за рубеж малыми тиражами, создал авторскую программу «Апокриф», где, беседуя с умными людьми, выглядел умным.

 

Что останется от этого времени – думаю, модерновые романы Пелевина, там хоть художество есть. Будут изучать наше суетливое время по нему.

 

Великие писатели либо кончились, либо они незаметны, народу не известны, что равнозначно тому, что их как бы и нет. Однако не думаю, что Господь Бог посылал бы в Россию нового пророка впустую. Дорогое это удовольствие. Однако же пример Шекспира клонит к обратному.

 

Посему – время наше какое-то новое, не литературное, а – телевизионное. Поэт теперь только тот, кто обслуживает Киркорова и Компанию. А писатель – лишь сценарист успешных фильмов. Фильмов же успешных практически нет российских сейчас, одно мыло, бегают бандиты с пистолетами. В прошлом десятилетии хоть «Остров» Лунгина был, удачные экранизации романов Булгакова, Аксенова, Солженицына. Теперь – не видать даже этого. Посему и сценаристов мы в лицо не знаем. Они просто зарабатывают деньги на жизнь неплохую.

 

Что будет дальше – непостижимо уму. Ведь Интернет и электронные книги почти убили книгопечатание, на жизнь пером в России особо не заработаешь, писатели ездят с лекциями по Америке и Европе уже, типа как шоумены.

 

Михась Южик

Оставить комментарий (2)
Система Orphus

Нас считают

Рейтинг@Mail.ru

Откуда вы

free counters
©2012-2019 «ЛитКритика.by». Все права защищены. При использовании материалов гиперссылка на сайт обязательна.