Сцвярджаюць гісторыкі і мовазнаўцы
Што паступова сціраюцца грані нацый
І, нібыта як перажытак,
            аджыць павінна абавязкова
Мова маці маёй – беларуская мова…
Што мне, як імя ўласнае, блізкая і знаёмая,
Што па жылах маіх цячэ
                      і сонным Сажом і Нёманам.

Рыгор БАРАДУЛІН
Вы тут: Главная»Рубрики»Общество»

ЗАМАНИТЬ И УНИЧТОЖИТЬ. О позорно-трагической судьбе В.Ф.Шаранговича

30/07/2018 в 17:07 Иван Данилов история

 

 

Давно знал о статье Ивана Петровича Данилова «ЗАМАНИТЬ И УНИЧТОЖИТЬ. О позорно-трагической судьбе В.Ф.Шаранговича» («Народная Воля» №19-06.03.2018г.), однако только сейчас прочел ее. Нет никакого сомнения, что 1933-1938 годы советской власти были самыми трагическими для всех советских граждан, особенно для «пауков в банке» – представителей руководящих органов различного уровня. Народу – рабочим и крестьянам – нужны были зрелища, и он получал свое. В этой связи всегда вспоминаю замечательную книгу Владимира Дудинцева «Белые одежды».

 

Немедленно переношу ситуацию на наше время. Ведь я живу в атмосфере 1937-го, созданной уроженцем того страшного года, который сформировал свою неприкасаемую империю – Союз писателей Беларуси – и уничтожает с помощью непорядочных правоохранителей и судей всех, кто прямо или косвенно угрожает его интересам и интересам империи. Вот и свой Вышинский появился – Анатолий Матвиенко, человек, которому ненавистна Беларусь и ее прошлое. Национального героя в борьбе за независимость Калиновского он называет польским террористом – «Анатолий Матвиенко: О месте в белорусской истории польского террориста Винцента Калиновского».

 

В конце статьи Иван Петрович пишет: «Скажу от себя. Когда я иду по улице Шаранговича в Минске, невольно в голову лезет такая мысль: за какие такие «подвиги» белорусские власти решили увековечить бесславную жертву сталинского террора?». У меня возникает тоже вопрос: за какие заслуги Николаю Чергинцу, посредственному писателю, хаму, клеветнику и скандалисту, присвоили звание «Почетный гражданин г.Минска»?

 

Публикую полностью статью И.Данилова. К сожалению, может быть и продолжение, не совсем приятное для автора.

 

Александр Новиков (#АлесьНовікаў)


 

 

«ЗАМАНИТЬ И УНИЧТОЖИТЬ. О позорно-трагической судьбе В.Ф.Шаранговича»

 

Леон Менке, о приключениях которого в СССР я рассказывал в «Народной Воле» (№99 за 15 декабря прошлого года), действительно хорошо знал своего земляка Василия Фомича Шаранговича, который участвовал в формировании диверсионных отрядов на территории Польши вместе с В.Коржом и К. Орловским. В ходе одной операции его арестовали польские власти и приговорили к смертной казни, которая была заменена 20-летним тюремным заключением. Через 18 месяцев его обменяли, и в СССР ему вручили высшую награду – орден Красного Знамени и почетное оружие.

 

С октября 1930 года он второй секретарь ЦК КП(б)Б, а через полгода его назначают членом Комиссии партийного контроля при ЦК ВКП(б). А затем он становится председателем такой же комиссии в Казахстане. С марта 1937 года Василий Шарангович снова на родине, уже в должности первого секретаря ЦК КП(б) Беларуси. Но 29 июля того же года его освободили от этой должности, арестовали как польского шпиона и приговорили к расстрелу.

 

Мог ли В.Ф.Шарангович избежать печальной участи? Не берусь однозначно ответить на этот вопрос, но то, что до последнего времени официальная пропаганда очень многое об этом человеке скрывала, – бесспорный факт.

 

...Под видом активной разведки Советский Союз проводил на территории Польши подрывную деятельность, все еще надеясь поднять вооруженное восстание и свергнуть «буржуазно-помещичье» правительство Польши. Но к 1924 году стало ясно, что ни рабочие, ни крестьяне не собираются восставать. Активная разведка не принесла ожидаемых результатов. Диверсионные отряды были разгромлены, и руководство ГПУ СССР решило свернуть их деятельность. Если Василию Коржу, Кириллу Орловскому и другим удалось скрыться от преследования польской полиции на территории СССР, то В.Ф.Шаранговичу, такому же организатору диверсионных отрядов, пришлось предстать перед польским судом. За совершенные злодеяния (убийства и диверсии), как уже отмечалось, его приговорили к смертной казни. Но в демократической Польше даже таким преступникам, как Шарангович, сохраняли жизнь – смертную казнь заменяли на 20-летнее тюремное заключение. Примерное поведение и отказ от прокоммунистической деятельности давали шанс на досрочное освобождение. Мне известны такие примеры, и я их привожу в книге «Записки западного белоруса» (2007).

 

Чтобы спасти своих агентов, органы ГПУ практиковали аресты католических священников, предназначенных для обмена. Путем такого обмена В.Ф.Шарангович вскоре получил свободу. В СССР его наградили орденом Красного Знамени и почетным оружием. Так высоко советская власть оценила его диверсионную деятельность: убийства польских полицейских и служащих, поджоги и грабежи имений и другое.

 

Шел 1934 год. Польские газеты писали, что Страна Советов превратилась в страну безумцев (Pa?stwo wariatow). Покажем это на примере XVII съезда ВКП(6). В списке делегатов съезда от Беларуси были Голодед, Уборевич, Червяков и Шарангович. Выступает наш герой: «Первое, что мы привезли показать, дорогой наш наставник, – это нашу винтовку «Снайпер»...» Последовали бурные аплодисменты, крики «ура!». Сталин вскинул винтовку, прицелился. В зале – овация.

 

Думал ли в те минуты Шарангович, что пройдет всего три года и его самого возьмут на прицел? Вот как описываются в документальной литературе его последние месяцы жизни.

 

В марте 1937 года В.Ф.Шарангович становится первым секретарем ЦК КП(б)Б. В один из дней ближе к обеду в кабинете раздался резкий звонок. Он посмотрел на красный телефон с гербом и почему-то вздрогнул. Звонок был из Москвы. Василий Фомич с волнением взял трубку. На проводе был секретарь приемной вождя Поскрёбышев.

 

– Здравствуйте, Василий Фомич! Вас вызывает завтра к себе Сталин, – коротко сказал он, и связь оборвалась.

 

Обращение по имени и отчеству Шаранговича несколько успокоило. В «других» случаях его назвали бы просто «товарищем».

 

Вечерним поездом он выехал в Москву...

 

Когда Шарангович из приемной Поскрёбышева вошел в кремлевский кабинет вождя, к его удивлению, там уже присутствовали Молотов, Ворошилов, другие члены Политбюро. Его поразил длинный стол, метров тридцать, на полу большущий ковер. Окна были завешены тяжелыми белыми гардинами. За столом председательствовал Маленков. Обсуждались будущие перемены в белорусском руководстве, в частности, судьба Голодеда и Червякова. По каждому приняли отдельное решение. Так бесцеремонно кремлевские вожди решали судьбу Беларуси.

 

Впереди был XVI съезд КП(б)Б. Предчувствуя напряженную обстановку на съезде, В.Шарангович попросил Сталина, чтобы тот его принял отдельно. Они беседовали тогда где-то с полчаса, не больше. Под конец разговора Сталин спросил:

 

– Польский язык, шляхетский, хорошо знаете?

 

– Для иностранцев в чужом языке нет предела совершенствования, – последовал ответ вождю.

 

– Почаще ходите в костел!

 

– Куда?! – удивленно переспросил Шарангович.

– Я же не призываю вас там молиться, – улыбнулся Сталин, – но имейте в виду: ксендзы и все прочие проповедники четко и грамотно произносят свои молитвенные речи. Польские коммунисты ходили в костелы, чтобы хорошо освоить язык.

 

В конце беседы Шарангович попросил Сталина прислать в Минск представителя ЦК ВКП(б).

 

– Никого посылать не будем. Мы вам доверили республику, так неужели не доверим проведение съезда? Справитесь сами...

 

10 июня 1937 года в 6 часов вечера в Минске открылся XVI съезд КП(б)Б. В президиум избрали Шаранговича, Волковича, Бермана, Червякова. Всего – 23 человека. Голодеда среди них не было. Обстановка на съезде была напряженно гнетущей. Со вступительным словом выступил В.Шарангович: «Мы должны уничтожить до конца остатки японо-немецких и польских шпионов и диверсантов, остатки троцкистско-бухаринской и националистической падлы, раздавить и стереть в порошок, как бы они ни маскировались, в какую бы щель они ни прятались. Смерть этим гадам и предателям нашей родины!..» Ах, Василий Фомич, старый и опытный подпольщик! Какую неразумную речь ты держишь перед делегатами съезда! Где твое былое мужество? Почему ты так струсил и стараешься выслужиться перед кремлевским палачом? Ведь тебе уже известны полные гражданского мужества слова Осипа Мандельштама:

 

Мы живем, под собою не чуя страны,

Наши речи за десять шагов не слышны,

А где хватит на полразговорца, –

Там припомнят кремлевского горца.

 

Да к тому же непростительно именовать лучших сынов и дочерей Беларуси – репрессированных писателей, поэтов, учителей и других деятелей белорусской культуры – «националистической падлой». Мог бы подобрать для своей речи другие выражения...

 

А тем временем машина террора набирала обороты. 11 июня 1937 года в «Правде» и других газетах было опубликовано сообщение Прокуратуры СССР: «Дело арестованных органами НКВД в разное время Тухачевского, Якира, Уборевича, Корка, Эйдемана, Фельдмана, Примакова и Путна расследованием закончено и передано в суд. Арестованные обвиняются в нарушении воинской обязанности (присяги), измене родине, измене народам СССР, измене РККА...» Вот эта маниакальная подозрительность вождя по отношению к своим генералам и маршалам привела к тому, что потом он полностью утратил здравомыслие при оценке грядущей опасности со стороны Германии.

 

Во второй половине рабочего дня съезда под бурные аплодисменты делегатов Василий Шарангович внес предложение: «Потребовать применения высшей меры наказания предателям». За резолюцию о предании суду предателей родины, трижды проклятых, ненавистных шпионов, фашистских разведчиков (клевета на Тухачевского), и применении к ним высшей меры наказания съезд проголосовал единодушно. Делегаты разъехались проводить «линию партии» на предприятиях, в колхозах, казармах...

 

Шарангович с лихвой оправдал доверие Сталина. А мог и застрелить «кремлевского горца», оставаясь с ним тет-а-тет в кабинете. Повод был, все его товарищи по партии – польские коммунисты – уже были репрессированы. Разговор Сталина о «польском шляхетском языке» его не насторожил, а, наоборот, успокоил и ввел в заблуждение. Замечу: он мог бы, как опытный подпольщик, тайно покинуть Минск, без особого труда перейти советско- польскую границу и с покаянием, как «блудный сын», вернуться в свою родную деревню Коганы. Со своей гражданской женой А.С.Генфер он не был расписан. Возможно, и ей не пришлось бы 15 лет провести в лагерях. Я абсолютно уверен, что с территории Польши он мог бы наносить болезненные удары по кремлевскому палачу и его режиму.

 

Но все эти «закаленные и смелые» подпольщики, герои гражданской войны и другие идейные коммунисты почему-то, как загипнотизированные кролики, добровольно прыгали в пасть удава. Через четыре месяца после XVI съезда КП(б)Б Шаранговича лишают всех регалий и арестовывают как польского шпиона (и как «знатока польского шляхетского языка»). В литературе подробно описаны эти печальные (и страшные) судебные процессы- спектакли сталинской режиссуры. Я ограничусь только некоторыми их стенограммами с участием Шаранговича уже как подсудимого. Вот одна из них:

 

«Вышинский. Подсудимый Шарангович, вы подтверждаете ваши показания, которые дали на предварительном следствии?

Шарангович. Полностью подтверждаю. Позвольте мне все рассказать последовательно. Предателем родины я стал в августе 1921 года и был им до ареста.

Вышинский. Подсудимый Бухарин, вы признаете себя в шпионаже?

Бухарин. Я не признаю.

Вышинский. У вас имелась группа ваших соучастников, заговорщиков из Беларуси, возглавляемая Голодедом, Червяковым, Шаранговичем? Правильно, Шарангович?

Шарангович. Правильно.

Вышинский. И по директиве Бухарина и Рыкова, под их руководством вы связались с польской разведкой и польским генштабом? Правильно, Шарангович?

Шарангович. Совсем правильно.

Вышинский. Значит, кто был организатором шпионажа, которым вы занимались?

Шарангович. Рыков, Бухарин.

Вышинский. Значит, они были шпионами, так же как...

Шарангович. ...как и я сам».

 

Вот вам и «герой» партизанской борьбы против поляков и своих же белорусов, служивших в польской полиции или в других ее учреждениях. Сколько жизней он загубил!

 

Приведу еще одну показательную стенограмму московского процесса.

 

«Бухарин. Гражданин прокурор утверждает, что я наравне с Рыковым был одним из крупнейших организаторов шпионажа. Какие доказательства? Показания Шаранговича, о существовании которого я даже не слышал до обвинительного заключения. Мне предъявляется контекст показаний Шаранговича, из которых выходит, что я почти что не вырабатывал вредительский план...

 

Шарангович. Бросьте врать хоть один раз в жизни. Врете вы и сейчас, на суде.

 

Председательствующий. Подсудимый Шарангович, не мешайте.

 

Шарангович. Я не мог выдержать».

 

На что надеялся Шарангович, выступая на суде как «подсадная утка» НКВД, плетя напраслину на своих товарищей, свидетельствуя об их шпионской деятельности, возводя напраслину? Но продолжим читать стенограмму.

 

«Вышинский. Подытожим кратко: в чем вы себя в целом признаете виновным по этому делу?

 

Шарангович. Во-первых, что я предатель Родины.

 

Вышинский. Старый польский шпион.

 

Шарангович. Во-вторых, я заговорщик. В-третьих, я непосредственно проводил вредительство.

 

Вышинский. Нет. В-третьих, вы непосредственно один из главных руководителей национал-фашистской группы в Беларуси и один из активных участников правотроцкистского антисоветского блока.

 

Шарангович. Правильно. Потом я лично проводил вредительство.

 

Председательствующий Ульрих. Организатор террористических актов против руководителей партии и правительства?

 

Шарангович. Верно.

 

Ульрих. Все это я делал в целях...

 

Шарангович. И все это я делал в целях свержения советской власти, в целях победы фашизма, в целях поражения Советского Союза в войне с фашистскими государствами.

 

Ульрих. Идя на расчленение СССР, отделение БССР, преобразование ее...

 

Шарангович. ...преобразование ее в капиталистическое государство под ярмом польских помещиков и капиталистов.

 

Ульрих. У меня нет больше вопросов».

 

В своем последнем слове Шарангович сказал: «Граждане судьи! Я не собираюсь защищать себя. Я совершил мерзостные, подлые, тяжкие преступления перед страной и народом. И хорошо понимаю, что вынужден нести полную ответственность за них перед пролетарским судом. Я изменил своей Родине и как предатель не заслуживаю никакой пощады...»

 

Чем объяснить такое странное поведение? Ведь в те годы еще не было специальных психотропных средств. Почему он и другие подсудимые не заявляли на открытых процессах о своей невиновности, зная, что их ждет расстрел? Неужели они, как об этом я писал ранее, поддавались уговорам следователей, что «так нужно для партии»?

 

Весь этот спектакль юридического абсурда кажется невероятным. Но ведь не только простые рабочие и полунищие колхозники требовали наказания «польских шпионов». «Содействием всему миру, всему прогрессивному человечеству будет уничтожение бухариных, рыковых, ягод, шаранговичей», – заявил на митинге в Витебском пединституте один из преподавателей. Ему долго аплодировали. Вот до какого уровня духовной деградации и дикого произвола низвела великую Россию партия большевиков.

 

В заключение приведу выдержку из книги С.Антоновича:

 

«Соня Червякова жила в одном доме с Валей Голодед. В один из дней зашла к своей подруге, как раз по радио началась трансляция процесса по «правотроцкистскому блоку». На допросе показания давал Шарангович. Он говорил о подпольном антисоветском центре заговорщиков, который возглавляли «шпионы и национал-фашисты» Николай Голодед и Александр Червяков, об их подрывной, враждебной работе, диверсиях. Обнявшись, дочери ушедших полгода назад на тот свет отцов плакали навзрыд, до истерики...

 

– Да, мы понимаем, его заставили. Может, мучили. Но тех слов не простим ему, покуда будем жить. Не сможем. Никогда! – признались Соня и Валя...»

 

Скажу от себя. Когда я иду по улице Шаранговича в Минске, невольно в голову лезет такая мысль: за какие такие «подвиги» белорусские власти решили увековечить бесславную жертву сталинского террора?

 

Иван Петрович ДАНИЛОВ,

профессор

Оставить комментарий (2)
Система Orphus

Нас считают

Рейтинг@Mail.ru

Откуда вы

free counters
©2012-2018 «ЛитКритика.by». Все права защищены. При использовании материалов гиперссылка на сайт обязательна.