Сцвярджаюць гісторыкі і мовазнаўцы
Што паступова сціраюцца грані нацый
І, нібыта як перажытак,
            аджыць павінна абавязкова
Мова маці маёй – беларуская мова…
Што мне, як імя ўласнае, блізкая і знаёмая,
Што па жылах маіх цячэ
                      і сонным Сажом і Нёманам.

Рыгор БАРАДУЛІН
Вы тут: Главная»Рубрики»Общество»

Мастер унитазной прозы

28/02/2018 в 12:02 Михась Скобла власть , беспредел

 

Помещаю статью М.Скоблы из газеты «Народная Воля» со своим комментарием и в переводе на русский язык.

 

Александр Новиков

 

***

 

Мастер унитазной прозы

Михась Скобла (перевод А.Новикова)

 

Всем, кто ностальгирует по СССР, я советую съездить в Могилев, прийти на площадь Ленина, стать под памятником лицом к облисполкому, включить на мобильнике незабываемый "Союз нерушимый республик свободных" и с душевным кайфом посозерцать на фронтоне молоткасто-серпастый герб. Да-да, символ Белорусской Советской Социалистической Республики – уже 26 лет несуществующей.

 

Я не шучу. На здании Могилевского облисполкома, в свое время скопированном со столичного Дома правительства, до сего времени висит государственный герб БССР. И никто особо не переживает. Раз висит, значит, это кому-нибудь нужно. И тот герб ископаемый – как ярчайшая иллюстрация происходящего в мозгах могилевских (и не только) чиновников. Якобы живут они в независимой Беларуси, но работают в БССР с ее советскими ценностями и идеологическими приоритетами.

 

Какая там 100-я годовщина БНР? Есть более важные даты. И чиновники по Советской привычке уже готовятся отмечать 100-летие комсомола. Всесоюзного Ленинского и коммунистического, который также давно – чье-то ностальгическое воспоминание. Но чиновникам это не мешает. Как бэсэсэровский герб – Могилевскому облисполкому.

 

На идеологической каше, которой долгие годы кормится белорусская властная вертикаль, изредка возрастают кадры, которые без комплекса паразитируют там, где сохранились останки Советского прошлого. Сталина поднять на котурны – пожалуйста. На репрессии Глаза закрыть – за милую душу. Националистов и коллаборационистов поискать – и это для новоявленных homo soveticus дело почти почетное.

 

Достойный представитель этих кадров – Андрей Лазуткин. Молодой коммунист, который нашел убежище и рабочее место под крылом коммуниста со стажем Игоря Карпенко В Министерстве образования. Того самого, который возглавил оргкомитет по празднованию 100-летия ВЛКСМ.

 

Андрей Лазуткин

 

Своей очередной мишенью товарищ Лазуткин выбрал на днях умершего в Германии Бориса Кита. Заслуги последнего перечислять нет нужды – о них в предыдущем номере «Народной Воли» сказано исчерпывающе. Так что же вызвало гнев публициста-коммуниста на сайте коммунистической партии? Прежде всего, то, что негосударственные СМИ почтительно простились со знаменитым ученым, напечатали доброжелательные некрологи, воспоминания и т.д. А Кит, по мнению Лазуткина, в грехах, как в шелках. Последовательный антикоммунист и делегат Второго Всебелорусского конгресса, организатор белорусских школ на оккупированной территории и БНРовец да БЦРовец одновременно, националист и активный коллаборационист, который запятнал себя сотрудничеством с немцами...

 

Чем запятнал – что национальные школы и гимназии открывал? О, это страшные грехи, почти преступления, если смотреть орлиным сталинским глазом из-за зубцов кремлевской стены. Конечно же, и конгресс упомянутый из-за той же стены преступно выглядел.

 

Но давно пора на ту самую коллаборацию посмотреть своими глазами и не из-за чужой стены. Как, например, смотрят в западноевропейских странах. Скажем, президент Франции де Голь после войны публично поблагодарил тех учителей, которые при немцах работали во французских школах. Почему же Белорусские учителя, которые дожили до освобождения, поехали в ГУЛАГ? Послевоенный советский режим преследовал их не за то, что учили при немцах, а за то, что учили по-белорусски, воспитывали патриотов Беларуси. Вот и весь ответ.

 

Очевидно, что такой ракурс, – не для Лазуткина, который при написании своих опусов, как слепой забора, держится советских стереотипов. Домешивая в них собственную ложь и цинизм. Как-то попалась мне в руки его книжка "Полигон" – якобы художественная проза, повесть о жизни в оккупированном Минске, написанная в каком-то неслыханном доселе жанре "ост-модернизма". В той повести я вычитал, что белорусская греко-католическая церковь "причислила убитого гауляйтера Вильгельма Кубе к числу мучеников". Ничего себе "авторское предположение" – церковь же реально существует, да и Кубе – персонаж не мифический... Далее в книжке пренебрежительно подчеркивалось, что в школах оккупированной Беларуси учителя (Борис Кит в их числе) учили детей только считать до ста... А для кого же тогда печатались учебники по грамматике и истории стотысячными тиражами? Или их "канонизированный" вскоре гауляйтер в рейх вагонами отправлял? На растопку, извиняюсь, печей в Дахау и Бухенвальде...

 

После "канонизации Кубе" и "открытий" в области образования в лазуткинской книжке я раз за разом натыкался на такие мудрствования: "Полешуки – нечто вроде чукчей", "Белорусский центральный совет хуже фашистов". А если кто-то из героев Повести здоровался: "Хайль Гитлер!" то обязательно слышал в ответ: "Жыве!" А когда, еще раз извиняюсь, кто-то хотел подтереться, то автор находчиво подсовывал ему "Белорусскую газету" с портретом президента БЦР Радослава Островского. В общем, туалетов в том "Полигоне" было явно недостаточно, поэтому голову главного героя (цитирую) "постоянно сверлила навязчивая мысль: где бы поссать?"

 

Проза бывает разная. У Лазуткина она унитазная. Читая ее, невольно вспоминаешь анекдот о новых жанрах в современном искусстве: если под дверью, в третий раз извиняюсь, кто-то навалил, а потом позвонил, то имеет место инсталляция, а если сначала позвонил, а потом навалил, то это перформанс. Творчество Лазуткина – это названные жанры в одном флаконе. Поэтому и пахнет соответственно, аж на рвоту тянет.



Видимо, шеф-однопартиец Игорь Карпенко не очень загружает молодого сотрудника министерской работой – он пишет много, на разные темы, с особым вкусом – о событиях Второй мировой. Вот и Бориса Кита мазнул сделанным из сталинской шинели квачом. "Наделал смрада по всему городу", – как говорила одна старушка. Только немного желающих найдется читать написанное этим мастером унитазной прозы.


 

Комментарий Александра Новикова:

 

В последнее время ощущаю глубокое разочарование в жизни. То, что творится вокруг меня и в отношении меня не поддается логическому осмыслению. Приличные с виду люди запросто превращаются в гоминидов. Понятие чести и совести, порядочности, вообще интеллигентности – исчезают. Процветает предательство. Геббельсовские форматы общения «гнилая селедка», и «40х60», в том числе и в некоторых СМИ, становятся нормой поведения представителей «русского мира» и их сторонников. Например, такие форматы используют Анатолий Аврутин и особо рьяно – Николай Чергинец со своими подельниками.

 

Прочитав внимательно статью Михася Скоблы «Майстар унітазнай прозы» в газете «Народная Воля» №12-9.02.2018 года, еще больше разочаровался в реальности. Неужели мы обречены долгое время жить в советском прошлом? Как может орган исполнительной власти работать в своей администрации под несуществующим гербом? Неужели действительно неформально существует «Могилевская Народная Республика» и высшим чиновникам, которые наверняка посещали и посещают Могилевский облисполком, все равно, под каким гербом они служат народу? Кому вообще они служат?

 

Что касается книжки А.Лазуткина. М.Скобла рассказал лишь о небольшой части тех ужасов, которые в ней помещены. Ведь в Островском явно угадывается президент Александр Лукашенко:

 

«Чарка, шкварка да рейхсмарка, если обломится» и «Пан Островский – номер первый в комиссариате, всенародно избранный Берлином президентнасупленное, хмурое лицо нашего вождя не слезает с передовиц. По радио тоже любит выступать – в институте пару раз прерывали лекции, чтобы послушать глухой, перхающий голос из динамика».  

 

Но самое удивительное, что редактором унитазной повести выступила… Людмила Рублевская. Поддается ли это логике? Зачем известной в стране леди, белорусской писательнице, сотруднице президентской газеты, вообще нужен был Лазуткин со своей проблемной антибелорусской поделкой? Не могу поверить, что Рублевская симпатизирует «русскому миру».

 

Понимаю, что разочарование жизнью – плохой знак. Однако ничего не могу поделать с собой…


 

 

Борис Владимирович Кит (белор. Барыс Уладзімеравіч Кіт, 6 апреля 1910, Санкт-Петербург – 1 февраля 2018, Франкфурт-на-Майне) – белорусский и американский общественный деятель, учёный в области астронавтики, заслуженный профессор Мэрилендского университета (США), старейший член Американского общества астронавтики, почётный член Британского межпланетного общества, член комитета международной Академии астронавтики (Париж), учитель, математик, физик, химик.

 

Являлся почётным доктором наук Гродненского государственного университета имени Янки Купалы, Почётным гражданином Новогрудка (Гродненская область), в котором имеется посвящённая ему экспозиция. Новогрудский музей хранит около 600 экспонатов, переданных Борисом Китом – его личные вещи, публикации, фотоснимки, награды.

 

(Википедия)

 
Майстар унітазнай прозы

Міхась Скобла

 

Усім, хто настальгуе па СССР, я раю з’ездзіць у Магілёў, прыйсці на плошчу Леніна, стаць пад помнікам тварам да аблвыканкама, уключыць на мабільніку незабыўны "Союз нерушимый республик свободных" і з душэўным кайфам пасузіраць на франтоне малаткаста-сярпасты герб. Так-так, сімвал Беларускай Савецкай Сацыялістычнай Рэспублікі – ужо 26 гадоў неіснуючай.

 

Я не жартую. На будынку Магілёўскага аблвыканкама, у свой час скапіраваным са сталічнага Дома ўрада, да гэтай пары вісіць дзяржаўны герб БССР. I ніхто асабліва не пераймаецца. Раз вісіць, значыць, гэта каму-небудзь трэба. I той герб выкапнёвы – як найяскравейшая ілюстрацыя таго, што адбываецца ў мазгах магілёўскіх (і не толькі) чыноўнікаў. Нібыта жывуць яны ў незалежнай Беларусі, але працуюць у БССР з яе савецкімі каштоўнасцямі і ідэалагічнымі прыярытэтамі.

 

Якія там 100-я ўгодкі БНР? Ёсць больш важныя даты. I чыноўнікі па савецкай завядзёнцы ўжо рыхтуюцца адзначаць 100-годдзе камсамола. Усесаюзнага, ленінскага і камуністычнага, які таксама даўно – чыйсьці настальгічны ўспамін. Але чыноўнікам гэта не замінае. Як той бээсэсэраўскі герб – Магілёўскаму аблвыканкаму.

 

На ідэалагічнай кашы, якою доўгія гады корміцца беларуская ўладная вертыкаль, зрэдку ўзрастаюць кадры, якія без комплекса паразітуюць там, дзе захаваліся парэшткі савецкага мінулага. Сталіна ўзняць на катурны – калі ласка. На рэпрэсіі вочы заплюшчыць – за мілую душу. Нацыяналістаў і калабарантаў пашукаць – і гэта для наваяўленых homo soveticus справа амаль пачэсная.

 

Дастойны прадстаўнік гэтых кадраў – Андрэй Лазуткін. Малады камуніст, які знайшоў прытулак і працоўнае месца пад крылом камуніста са стажам Ігара Карпенкі ў Міністэрстве адукацыі. Таго самага, які ўзначаліў аргкамітэт па адзначэнні 100-годдзя ВЛКСМ.

 

Сваёй чарговай мішэнню таварыш Лазуткін абраў на днях памерлага ў Германіі Барыса Кіта. Заслугі апошняга пералічваць няма патрэбы – пра іх у папярэднім нумары "Народнай Волі" сказана вычарпальна. Дык што ж выклікала гнеў публіцыста-камуніста на сайце камуністычнай партыі? Найперш тое, што недзяржаўныя СМІ пашанліва развіталіся са славутым навукоўцам, надрукавалі прыхільныя некралогі, успаміны і г.д. А Кіт, на думку Лазуткіна, у грахах, як у шаўках. Паслядоўны антыкамуніст і дэлегат Другога ўсебеларускага кангрэса, арганізатар беларускіх школ на акупаванай тэрыторыі і БНРавец ды БЦРавец адначасова, нацыяналіст і актыўны калабарант, які запляміў сябе супрацоўніцтвам з немцамі...

 

Чым запляміў – што нацыянальныя школы і гімназіі адкрываў? О, гэта страшны грэх, амаль злачынства, калі глядзець арліным сталінскім вокам з-за зубцоў крамлёўскай сцяны. Вядома ж, і кангрэс згаданы з-за той самай сцяны злачынна выглядаў.

 

Але даўно пара на тую самую калабарацыю паглядзець сваімі вачыма і не з-за чужой сцяны. Як, напрыклад, глядзяць у заходнееўрапейскіх краінах. Скажам, прэзідэнт Францыі дэ Голь пасля вайны публічна падзякаваў тым настаўнікам, якія пры немцах працавалі ў французскіх школах. Чаму ж беларускія настаўнікі, якія дажылі да вызвалення, паехалі ў ГУЛАГ? Паваенны савецкі рэжым пераследаваў іх не за тое, што вучылі пры немцах, а за тое, што вучылі па-беларуску, выхоўвалі патрыётаў Беларусі. Вось і ўвесь адказ.

 

Відавочна, што гэткі ракурс – не для Лазуткіна, які пры напісанні сваіх опусаў, як сляпы плоту, трымаецца савецкіх стэрэатыпаў. Дамешваючы ў іх уласнай хлусні і цынізму. Неяк трапілася мне ў рукі ягоная кніжка "Полигон" – нібыта мастацкая проза, аповесць пра жыццё ў акупаваным Мінску, напісаная ў нейкім нечуваным дагэтуль жанры "ост-мадэрнізму". У той аповесці я вычытаў, што беларуская грэка-каталіцкая царква "причислила убиенного гауляйтера Вильгельма Кубэ к лику мучеников". Нічога сабе "аўтарскі домысел" – царква ж рэальна існуе, ды і Кубэ – персанаж не міфічны... Далей у кніжцы зняважліва падкрэслівалася, што ў школах акупаванай Беларусі настаўнікі (Барыс Кіт у іх ліку) вучылі дзяцей толькі лічыць да ста... А для каго ж тады друкаваліся падручнікі па граматыцы і гісторыі статысячнымі накладамі? Ці іх "кананізаваны" неўзабаве гаўляйтар у рэйх вагонамі адпраўляў? На распалку, выбачаюся, печаў у Дахау і Бухенвальдзе...

 

Пасля "кананізацыі Кубэ" і "адкрыццяў" у галіне адукацыі ў лазуткінскай кніжцы я раз за разам натыкаўся на гэткія мудрагельствы: "Полешуки – что-то вроде чукчей", "Белорусская центральная рада хуже фашистов". А калі хтосьці з герояў аповесці вітаўся: "Хайль Гітлер!" то абавязкова чуў у адказ: "Жыве!" А калі, яшчэ раз выбачаюся, хтосьці хацеў падцерціся, то аўтар знаходліва падсоўваў яму "Беларускую газету" з партрэтам прэзідэнта БЦР Радаслава Астроўскага. Увогуле, прыбіральняў у тым "Полигоне" было яўна недастаткова, таму галаву галоўнага героя (цытую) "постоянно сверлила навязчивая мысль: где бы поссать?"

 

Проза бывае розная. У Лазуткіна яна ўнітазная. Чытаючы яе, міжволі прыгадваеш показку пра новыя жанры ў сучасным мастацтве: калі пад дзвярыма, трэцім разам выбачаюся, хтосьці наваліў, а потым пазваніў, то мае месца інсталяцыя, а калі спачатку пазваніў, а потым наваліў, то гэта перформанс. Творчасць Лазуткіна – гэта названыя жанры ў адным флаконе. Таму і пахне адпаведна, ажно на ваніты цягне.

 

Відаць, шэф-аднапартыец Ігар Карпенка не дужа загружае маладога супрацоўніка міністэрскай працай – ён піша многа, на розныя тэмы, з асаблівым смакам – пра падзеі Другой сусветнай. Вось і Барыса Кіта квэцнуў зробленым са сталінскага шыняля квачом. "Нарабіў смораду па ўсім гораду", – як казала адна бабулька. Толькі няшмат ахвотнікаў знойдзецца чытаць напісанае гэтым майстрам унітазнай прозы.

Оставить комментарий (0)
Система Orphus

Нас считают

Рейтинг@Mail.ru

Откуда вы

free counters
©2012-2018 «ЛитКритика.by». Все права защищены. При использовании материалов гиперссылка на сайт обязательна.