«Тусклый свет из окна кухни достигал погреба. У Николая вдруг все похолодело внутри. Он мгновенно протрезвел, и почему-то очень ясно вспомнил, что оставил вчера вечером Вовку в погребе. Отгоняя дурные мысли, он в два прыжка оказался у занесенной снегом двери, которая была закрыта не полностью. Через узкую щель снег намело и внутрь. Николай рывком приподнял дверь, под собственной тяжестью опустившуюся в ледяную канавку, рванул ее на себя и замер: на пороге лежал Вовка…».

Александр НОВИКОВ, «Роковое застолье».
Вы тут: Главная»Рубрики»Писатели»Поэзия»

Черная полоса в поэзии Владимира Каризны. Издержки перевода

31/01/2017 в 20:01 Алесь Новікаў книги , критика

 

«Поэзия наших дней представляет собой жалкое зрелище. Усреднённый Поэт начала 21-го века кое-как рифмует пустоты».

Николай Полотнянко

 

Этот эпиграф можно поместить при отзыве на творчество многих современных поэтов. «Рифмование пустоты» – имеет емкий смысл. Пииты, использующие классический стиль, способны создавать стройные рифмы с одновременно пустым, порой бессмысленным содержанием. Такая «поэзия» отталкивает. Она застревает волосами в горле, в лучшем случае – куском ваты. Конечно, очень настороженно следует относиться к переводам.

 

К творчеству Владимира Каризны не обращался никогда, за исключением гимна Беларуси, о котором отзывался. И вот обнаружил его стихи в книге «Неделимое русло», С-Пб, 2014г. Подборка из семи стихотворений, в основном, в переводе на русский А.Тявловского.

 

В книге представлены и другие белорусские авторы, в том числе с произведениями на мове. Владимир Иванович выбрал вариант перевода. Я уже обращал внимание на некачественные переводы А.Тявловского, но автор согласился с вариантами переводчика, значит, они его устраивают.

 

Конечно, исследователи моего творчества в СПБ могут сказать: Новиков от академика и докторов наук перешел к святому – критике соавтора Гимна Беларуси. Это меня никак не остановит. Я не критикую В.Каризну, – уважаемого мною замечательного, спокойного, уравновешенного человека, создавшего себе имя, как соавтор Гимна, – а рассматриваю произведения.

 

При внимательном прочтении подборки, сразу ощущается банальность – она просто присутствует почти в каждом стихотворении. Не спасают и такие могучие слова, как «святые», «Отчизна», «мать», «Бог», «солдат»…

 

Сбивают лирический настрой непонятные выражения, как «песня Отчизны», «святое поле», «живое сердце», «появляться на свет с песней», «горячие уголья былого костра», «падающая утренняя заря», «рассвет, бредущий берегом реки», «сошедший дождик», «птицы, разлетающиеся брызгами в сосняках», «мороз с дубиной», «мороз, пришедший со льдиной», «вязкая лощина», «радостный путь», «хмельные утренние росы», «золото берез на лосиных рогах», «дивные святыни, которые дьявол хотел опустить на дно»…

 

Произведения трудно разбирать, поскольку о каждом нужно немало поведать. Например, стихотворение «О, песня родная» уже тормозит восприятие своим названием. Что это за такая песня? Ни разу не слышал о родной песне, песне Отчизны. Это что, гимн? Так опроси жителей Беларуси, знают ли они его? Как часто поют? Насколько он родной? Родные песни еще понятно.

 

Ладно – «С березками шепчется // Рожь золотая…», но почему песня «святая, как поле»?

 

Понятно, что стихотворение пафосное. Отец защищал землю от фашистов, мать поднимала голосистых детей… Однако где здесь поэзия? И что это такое? –  детям песня и свет, и тепло заменяла, «с ней каждый из нас появлялся на свет»? Какая картинка может возникнуть у впечатлительных читателей? Женщины рожают с песней? Или врачи (повитухи) песняка нарезают? Под музыку рожают?..

 

Стихотворение «Рожок» начинается так: «Заря упала в утренние росы…» Интересное выражение «падающая заря». Очень поэтичное, что ли? Нет такого выражения. Да еще для утра.

 

Трудно представить себе и следующий образ:

 

«А солнышко уже трубит побудку

Пастушьим незатейливым рожком»

 

Представили? Солнце забрало рожок у пастуха? Наверное, все же, трубит пастух.

 

Очень хочется поэту выдумать (переводчику оформить?) что-то невообразимое. Ему это удается, но поэзия все не проявляется в стихотворениях. Подобное относится и к «Земляничным березникам». Автор захотел представить мороз оригинально, а получилось грубо, непоэтично: мороз пришел не с дубиной, а с прозрачной льдиной. Носился, носился с ней, и замостил речку или озеро – не понятно. Одной льдиной. И уж совсем надуманно звучат заключительные строки:

 

Зимою долгой мы обычно

Во снах в березники идем:

Искать полянки земляничной,

Кружиться радостным путём.

 

Вообще-то «искать (что?) полянку земляничную» (искать – чего? – приключений на задницу). А «радостный путь» – это как? Всю дорогу смеяться?

 

Не знаю, обычное ли явление в сновидениях «искать полянку земляничную», но мне за всю долгую жизнь такое не приснилось. Грибы собирал, а специально грибные поляны не искал. Может, кто-то и землянику в сновидениях собирает. Однако чтобы это было свойственно многим людям, трудно поверить. Обобщение собственного опыта недопустимо.

 

Думал, что найду поэзию в заключительном стихотворении, посвященном внучке. Она и нашлась, но какая-то помятая, искусственная, неестественная. Как сюжеты многих сновидений.

 

Я понимаю, что «закат горит румянцем на щеке» у героя (поэта) и сердце ждет…

 

Понятна хвала деда мастерству внучки. Возможно, девочка замечательно исполняет ноктюрн. Но почему затихает от музыки ребенка «весь мир»? Почему струны «святые»? И вот то, на что я уже обращал внимание:

 

«Ты пробуждаешь дивные святыни,

Что дьявол опустить хотел на дно».

 

Что за святыни, на какое дно? – остается загадочным.

 

Трудно представить себе и «заключительный аккорд» автора:

 

А музыка плывёт в небесной сини,

И звезды, как букеты для богини,

Бросает вечер на твое окно.

 

Ясно лишь одно – дед очень любит свою внучку и считает ее богиней. Скорее всего, таковой она и является для своего любимого дедушки…

 

Я не захотел так просто поместить этот материал на портал. Меня всегда в подобных случаях – переводов – гложет сомнение: верно ли переводчик передал смысл того, что хотел донести поэт? И вот мне повезло: нашел в оригинале стихотворение «Унучка», посвященное замечательной Насте.

 

Унучцы

 

Мелодыю чакае чуйны слых –
На скрыпачцы сваёй зайграй жа,
Насця,
Хай па смычку збяжыць мне
ў сэрца шчасце
Хоць на кароткі вечаровы міг...

 

Так летуценна граеш ты
накцюрн –
Якое бліскавічнае імгненне,
I дорыць яго мілае натхненне
Тваіх святых і самых чулых струн!

 

Душу не ўзрушыць яркае радно –
Зварушваеш ты родныя святыні,
Якія д’ябал апусціў на дно.

 

Чаруеш у вячэрняй звонкай сіні,
I зоркі, як прыгожыя вяргіні,
Табе кідае вечар у акно.

 

Послушайте, как говорил один эстрадный весельчак, – «Звезда в шоке!» Это же просто замечательная, трогающая душу поэзия. И теперь понятно, что Владимир Иванович не мог посвятить своей внучке такие строки, что вышли из-под пера переводчика. Получается, Андрей Тявловский, которым я когда-то восхищался, просто изуродовал это произведение Владимира Каризны, жестоко исказил его смысл, представил не в лучшем (а то и поганом) свете перед русскоязычными читателями. Для меня так и остается загадкой – почему автор не захотел в оригинале опубликовать свои стихи?

 

Конечно, это относится пока к одному стихотворению и я не могу переносить опыт переводчика на остальные. Во второй раз обращаюсь к Андрею Тявловскому: или оставь занятие переводами, или подходи к этому творческому процессу ответственно. Хотя на А.Тявловского нельзя возлагать всю ответственность. Не думаю, что В.Каризна настолько плохо знает русский язык, чтобы не замечать откровенных ляпов, а особенно искажения содержания...

 

Алесь Новікаў

 

 


Владимир Каризна

 

О, ПЕСНЯ РОДНАЯ!

 

С берёзками шепчется

Рожь золотая...

Здесь песня Отчизны,

Как поле, святая.

 

Услышишь её –

Даже тихую самую,

Живую, как сердце,

Как сердце, упрямую.

 

С ней землю отец

Защищал от фашистов,

А мать поднимала

Детей голосистых.

 

Им песня и свет,

И тепло заменяла,

Надежду святую

И силы давала.

 

С ней каждый из нас

Появлялся на свет:

Учитель и пахарь,

Солдат и поэт...

 

Но веют сегодня

Иные ветра,

Остыли уголья

Былого костра.

 

И чёрные песни

Из дальних краёв

Уже налетели,

Как то вороньё,

 

Клевать наши души.

Травить нашу память…

О, песня родная,

Не дай быть рабами!

 

Перевод с белорусского Андрея Тявловского

 

РОЖОК

 

Заря упала в утренние росы –

И росы превратились в огоньки.

Босой рассвет, как заспанный подросток,

Бредёт куда-то берегом реки.

 

Весь мир ещё дремотою окутан,

И хаты не увенчаны дымком,

А солнышко уже трубит побудку

Пастушьим незатейливым рожком.

 

Перевод с белорусского Андрея Тявловского

 

КОЛОСОВИКИ

 

Дождик нас как будто сторонится,

Лишь сегодня он сошёл, как Бог.

И невестой светится пшеница,

Васильки синеют у дорог.

 

Словно брызги, птицы разлетелись,

Так растормошили сосняки,

Что из моховой своей постели

Вылезли на шум боровики.

 

Перевод с белорусского Андрея Тявловского

 

ПРЕДВЕСЕННЕЕ

 

Красою клавишной – берёзы:

Весенний вальс до срока начат...

Но у берёзы близко слёзы,

Весною тронь её – заплачет...

 

Поют и неба синь, и соки,

И песням на земле не тесно...

Нет места зависти да склоке,

Когда есть собственная песня.

 

Перевод с белорусского Фёдора Архипова

 

ЗЕМЛЯНИЧНЫЕ БЕРЕЗНИКИ

 

Пришёл мороз. Но не с дубиной,

Чтоб всё крошить и всё ломать,

А с голубой прозрачной льдиной,

Чтоб по воде дорогу дать.

Ну чем не диво и не сказка:

Иди   как смотришь – напрямки, –

Ни горки, ни лощины вязкой,

Как будто вовсе нет реки...

Но снег сыпуч, под снегом скользко,

Закат всегда тосклив зимой, –

И признаёшься, что нисколько

Не радует тот путь прямой.

Зимою долгой мы обычно

Во снах в березники идём:

Искать полянки земляничной,

Кружиться радостным путём.

 

Перевод с белорусского Фёдора Архипова

 

* * *

 

Я пью хмельные утренние росы,

Ловлю в летучей песне ветерка

То золото, что сонные берёзы

Роняют на лосиные рога.

И думаю, какое всё условное –

Все радости и горести мои...

Как здорово, что есть тропинка скромная,

И жаворонок в небе, и родник!

 

Перевод с белорусского Андрея Тявловского

 

 

МЕЛОДИЯ

Внучке

 

Закат горит румянцем на щеке,

И сердце ждёт... Возьми же скрипку, Настя,

Пусть по смычку сбежит мне в сердце счастье

Наперекор сгустившейся тоске.

 

Как лёгок и воздушен твой ноктюрн!

Смотри – сверкают искорками ноты,

Весь мир затих, захваченный полётом

Твоих святых и самых чутких струн.

Не тронет душу блеклое рядно –

Ты пробуждаешь дивные святыни,

Что дьявол опустить хотел на дно.

 

А музыка плывёт в небесной сини,

И звёзды, как букеты для богини,

Бросает вечер на твоё окно.

 

Перевод с белорусского Андрея Тявловского

Оставить комментарий (1)
Система Orphus

Нас считают

Откуда вы

free counters
©2012-2017 «ЛитКритика.by». Все права защищены. При использовании материалов гиперссылка на сайт обязательна.