«Тусклый свет из окна кухни достигал погреба. У Николая вдруг все похолодело внутри. Он мгновенно протрезвел, и почему-то очень ясно вспомнил, что оставил вчера вечером Вовку в погребе. Отгоняя дурные мысли, он в два прыжка оказался у занесенной снегом двери, которая была закрыта не полностью. Через узкую щель снег намело и внутрь. Николай рывком приподнял дверь, под собственной тяжестью опустившуюся в ледяную канавку, рванул ее на себя и замер: на пороге лежал Вовка…».

Александр НОВИКОВ, «Роковое застолье».
Вы тут: Главная»Рубрики»Литература»Отзывы»

Несколько лингвистических комментариев к статье И.Шатырёнок «Литература местного розлива».

02/03/2017 в 12:03 Александр Новиков критика , критики

из затерянного в архиве

 

Благодаря белорусскому литературному порталу не только писатели, но и читатели узнали и узнаю́т, как работают редакции наших (и не только) литературных изданий. Нашел затерянную в архиве интересную статью. Автор Елена. Насколько помню – это работа Е.Кисель. На сайте немало ее замечательных материалов.

 

Из статьи и ссылок становится понятным, что Ирину Шатырёнок просто не захотели публиковать. Она пишет достаточно грамотно и придираться к запятым – не дело редакции. Мне приходилось читать немало рукописей и статей в оригиналах. Многим авторам до Ирины очень далеко. А люди старшего поколения кроме большого числа ошибок допускают сложные конструкции предложений. Тем не менее, их публикуют. Причина понятна и я не стану ее повторять.

 

Помню как аж два редактора – Т.Сивец и С.Денисова набросились на И.Шатырёнок. Это выглядело некрасиво и не достойно интеллигентных людей. Да, критикам (тогда И.Шатырёнок еще занималась критикой) у нас тяжело. Особенно независимым.  

 

Предлагаю материал Елены. Он достаточно красноречив…

 

Алесь Новікаў


 

Несколько лингвистических комментариев к статье И.Шатырёнок «Литература местного ро́злива»

 

Я филолог. Видимо, это можно назвать не профессией, но диагнозом. Неграмотный текст очередного писателя или критика (а такие тексты не только пишутся – публикуются) для меня – нож вострый. Но – вот обратная сторона медали! – я в курсе того, что многие великие и знаменитые страдали поразительной безграмотностью. Маяковский, например. Или Джералд Даррелл.

 

В конечном счете, ведь не может каждый поэт или публицист в свою многогранную личность втискивать еще и корректора собственных произведений? Так можно, знаете ли, нечаянно талант вытеснить. И не может ведь каждое издательство требовать от автора абсолютной грамотности статей/рассказов/стихов? Всю жизнь полагала, что для этого в издательствах/при редакциях сидят корректоры, задача которых – из отличного, с ошибками произведения делать еще более отличное. Но без ошибок. И чего, думалось мне, нужно наворотить в тексте, чтобы тебе отказали в такой вот современной и понимающей редакции?

 

Посему, только увидев официальный отзыв на статью Ирины Шатыренок «Литература местного розлива» – я, понятное дело, кинулась читать статью. При этом справедливо полагала ее просто даром для злобного филолога, ибо в отзыве значилось: «Акрамя лагічных і стылістычных, у тэксце вялікая колькасць арфаграфічных і пунктуацыйных памылак, сустракаюцца сказы з парушанай сінтаксічнай будовай (ад гэтага сэнс выказвання становіцца цьмяным, а артыкул – нечытэльным), словы ўжываюцца ў неўласцівым значэнні». Да ведь судя по этому отзыву, автор прямо-таки переплюнула в безграмотности неписьменных крестьян XIX века (куда там нынешним школьникам!), и прочтение статьи для лингвиста должно оказаться чем-то вроде фильма ужасов.

 

Mea culpa, я действительно так считала. Ну что же, разочарование было вполне под стать современным ужастикам: вот смотришь-смотришь, а страшно не становится?

 

Так что же наше филологическое око заметило при чтении? Орфографических ошибок, к сожалению, хватает. Не могу сказать, чтобы они были в каждом предложении, но примерно в каждом абзаце или через один – попадаются. Ничего, впрочем, страшного, из того, что могло бы перепугать опытного корректора: не/ни, отсутствие кавычек, слитное-раздельное написание... словом, не время лингвисту падать в обморок от ужаса.

 

Да и синтаксис поводов к обморокам не дает. Предложения с нарушенным синтаксическим строением мне упорно не попадались, и, в конце концов, я решила: наверное, подразумевалось что–то другое. Потому что существует несколько способов нарушить именно структуру предложений (при употреблении однородных членов, причастных/деепричастных оборотов, частей сложноподчиненного предложения и т.д.) – но все из этих способов не желали себя оказывать. Пришлось сделать вид, что нарушена синтаксическая норма. Дело пошло живее: нашлось два-три предложения с неверной сочетаемостью частей. Вот, например: «…Одна надежда на Литературу с большой буквы, окормляющей и насыщающей духовную природу человека нравственной стойкостью, непреходящей любовью и верой в созидание добра и все человеческое. Получается, что окормляет и насыщает духовную природу не литература, а буква. Нормальный вариант – "Литературу с большой буквы, окормляющУЮ и насыщающУЮ..." Не правда ли, я потратила массу усилий, дабы изменить «нарушенное строение» несчастной единицы синтаксиса?

 

Пунктуация. Тут тоже есть, над чем поработать, – но не над чем мучиться гражданину филологу. Все решается подстановкой/заменой десятка-другого знаков препинания – и статья в полном порядке. Просто автор несколько увлекся запятыми, между тем как подчеркивать эмоциональность рекомендуется и с помощью тире-двоеточий (а иногда и точки с запятой). Например: «Нет главного, из-за чего и кого приходит в наш мир талантливый писатель, БОЛЬШОГО ЧИТАТЕЛЯ». Предпочтительнее двоеточие перед "большого". Можно тире. Из-за запятой предложение звучит слишком однородно в интонационном плане, запятая значение пояснения «а именно» передавать не желает. Вот, оказывается, чем объясняется возможная невыразительность текста: постоянные запятые обозначают ровную интонацию перечисления или выделения отрезков, между тем как тире или двоеточие выражают куда более разнообразную гамму отношений в тексте. При чтении я мысленно заменяла запятые на более подходящие знаки препинания – и вердикт все тот же: нет ничего, над чем требовалось бы работать более получаса. Я уже не говорю о незамкнутых оборотах сравнения, которые можно исправить в полминуты.

 

Стилистика. Вновь мучительные раздумья о том, что же такого ужасного можно отыскать в тексте на этом уровне? Ах, вот оно – разговорная лексика/синтаксис, время от времени появляющиеся в статье. Но ведь это понятно: статья не тяготеет по стилю к официальной статистике? Взявшись за дело с новыми силами, я обнаружила еще небольшие стилистические неточности, вроде "Но есть одно но" (первое "но" можно бы заменить "однако", тавтологии – вещь опасная). Но их было возмутительно мало, да еще и слова, которые употреблены в несвойственном значении – тоже не желали появляться. Возможно, редактора смутили авторские неологизмы, вроде "мерклые"? Хочется посмотреть, что сказал бы редактор господину Маяковскому...

 

Видимо, оставалось только обратиться к логике – разумеется, это не совсем мой профиль, но кто же останавливается на достигнутом? Статья, разумеется, немаленькая, имеется множество подтем, которые в некотором смысле нарушают логическое изложение основной мысли (поскольку развивают параллельно несколько иные идеи). Примером может служить история о Бендере гродненском – но, если это так уж мешало пониманию общей идеи текста – лишнее всегда можно удалить, проконсультировавшись с автором.

 

После всего увиденного оставалось только махнуть рукой и перестать искать филологическое зло там, где его нет. И постараться дать максимально объективный анализ прочитанному, что я и делаю. Итак: статья несовершенна в лингвистическом плане, требуются правки орфографии и пунктуации (в малой части – синтаксиса), частично – стилистические и логические корректуры, которые, впрочем, могут быть проведены без участия автора силами квалифицированного корректора/лингвиста. Правки не должны касаться авторского стиля (конструкций и связей в предложениях, неологизмов, порядка слов и прочих черт идиостиля), они должны подчеркнуть достоинства авторского стиля на профессиональном уровне. Уровень необходимых правок невысок, не требует сложного вмешательства в текст, изменения его структуры, поэтому может быть осуществлен с небольшими затратами сил и времени, т.е. если в редакции не существует особых требований к подаваемым статьям – правки могут быть проведены корректором и не могут быть причиной отказа в публикации. В данном случае автор сделал все, что мог, и может только ознакомиться с правками, чтобы запомнить их на будущее.

 

А знаете, как подаются в редакции научных журналов научные же статьи? Сперва после нескольких вычиток исправляется все, что подлежит исправлению – вплоть до лишних пробелов. Затем статья отдается на рецензию, после которой, вполне возможно, исправляется в очередной раз. Вместе с полученной рецензией статья отправляется в редакцию журнала, где есть свои корректоры и рецензенты… Текст – идеален, требования – высоки, проблем – никаких. Может быть, ввести соответствующие требования и по отношению к литературным журналам или обычной публицистике? Или их уже успели ввести, а я, нерадивый филолог, прозевала?

 

Елена

10.01.2012

Оставить комментарий (19)
Система Orphus

Нас считают

Откуда вы

free counters
©2012-2017 «ЛитКритика.by». Все права защищены. При использовании материалов гиперссылка на сайт обязательна.